Марчук Николай Петрович список книг

Щеки Льва Николаевича побагровели от злобы. — Дмитрий Алексеевич, тогда назовите мне рода, которые якобы не пришли на помощь своему императору? — Зачем? Я здесь, как минимум, шестерых человек обижу, — слегка лениво произношу я и позволяю себе усмешку. На этом терпение старика лопнуло и он ударил…

Митек опять обидчиво поджал губы, наблюдая за женщиной, устало облокотившейся на стену возле лифта и медленно прихлебывающей кофе. Лица ее не было видно, только светлые короткие волосы в небрежной укладке и вполне симпатичную фигурку, сейчас выражающую полную выжатость. Наверно, много работы, сидела…

— К сожалению, мальчик два дня назад слёг с ветрянкой. Карантин — двадцать один день. — Это не проблема. Сейчас я вызову родового целителя, он быстро поставит его на ноги. Заодно произведёт дезинфекцию во всём детском доме. И если понадобится, исцелит других детей. — Не стоит! — тут же вскинула руки…

— Искин, кораблю угрожает захват? — Ответ отрицательный. — Искин, активировать тринадцатый протокол. — Запускаю, — , механическим голосом сказал компьютер корабля. — С возвращением, капитан Гонати Стиди. — Отсчёт системы самоуничтожения прекращён. — Искин, возьми управление над криокапсулой…

Анна перевела взгляд со здания снаружи на стекло автобуса и внезапно поняла, что за ней наблюдают. Народу было много, не только сиденья, но и все стоячие места были заняты, тем не менее позади нее посередине площадки стоял парень и смотрел на ее отражение. Они встретились взглядами, и ни один не смутился,…

Понедельник, восемь утра — час пик в ординаторской. Я вошел, ожидая увидеть обычную картину: напряженные лица, стопки историй болезни и очередь из желающих задать мне каверзный вопрос. Так и было, но с одним отличием. Все Хомяки были уже в сборе и чем-то заняты. Величко, нахмурив лоб, штудировал…

По факту я даже в минусе остался по итогам этой миссии. Грело только то, что основной добычей были люди. И простые фермеры, и конкретно близнецы. Плюс дружба и признание, плюс доверие и благодарность людей, которых я считал хорошими и честными. Датча с Деми, а теперь и Ульрика с Магдой. Ну ещё, конечно,…

— Что примерно пятнадцать минут назад в жандармерию поступило сообщение неизвестного о похищении некой аристократки наёмниками Калейдоскопа. — И что с того? Нам такие сообщения поступают постоянно. Вероятно, местный сумасшедший! — Да, но этот неизвестный сообщил о предполагаемом месте нахождения…

Однако всё, что было — короткий разговор с директором, где я рассказал сказочку про родовой артефакт. И Медведев даже не попросил его показать — молча выслушал и отпустил восвояси. Резонатор, кстати, всё-таки не выдержал тех нагрузок и сломался, навсегда превратившись в оплавленный металлический обруч.…

– А я предупреждаю, что перед вами лейтенант гражданской гвардии, к тому же вооруженный. – Вот и славно, миледи, значит, скучно нам точно не будет. Кстати, ты только не психуй… – “Не психуй”? Ого, кто-то явно адаптируется! Прежде Оливер говорил исключительно на безупречно литературном испанском.…

Пока моя кожа по-прежнему чиста. Я просто человек без магии, который провел большую часть жизни, служа солдатом… но солдатом, который никогда не собирался по-настоящему сражаться. Когда я был капитаном хэксэн-егерей, то считал свою должность лишь прикрытием. Я никогда не хотел быть охотником на ведьм.…

Двинули неспешно под козырёк из низких крон втроём. Я, Пересвет и Дарья. Последняя напросилась–таки, деловая. На изумрудный щит магички я и не рассчитывал, у меня серьга Бронислава на груди висит, которая шкуру уплотняет и щитки из мёртвого дерева я нарастил мелкой чешуёй под одеждой. Что до витязя,…

— Значит просто переодетый парень! — Не бывает таких мелких парней! — крикнули с другой стороны. — Бывает! — влез в спор кто-то четвёртый. — Не бывает! — Бывает! — Да девушка она, девушка! — вновь закричал знакомый голос. А я ведь только порадовалось, что обошлось. — Чем докажешь? — Я грудь…

— Алекс! Вот ты где! Как результаты? — на меня катился мой одногруппник Роберт Абрамов, он же Боб, он же Бобер. Именно катился, потому что ни с каким другим движением он не ассоциировался. Боб был толстым, громким, умным и очень добрым, а еще он был моим единственным другом, не считая профессора Симонова.…