Чтение онлайн

Эпидемии в Ленинграде не было. Она была предотвращена героическим трудом гражданского населения и армии. Люди радовались, что им удалось проделать колоссальную работу, не меньшую, чем во время создания оборонительных рубежей.

Приближающаяся весна поставила перед ленинградцами еще одну неотложную проблему - надо было засадить картофелем и овощами каждый клочок свободной земли в городе и его окрестностях. По призыву областного и городского комитетов партии, Ленсовета каждый житель Ленинграда должен был за лето вырастить столько овощей, чтобы обеспечить ими себя на весь год. Прежде всего были выделены земельные участки предприятиям, которые стали создавать подсобные хозяйства.

Под индивидуальные огороды отводилось 10 тысяч гектаров.

Мне приходилось наблюдать, как ленинградцы старательно обрабатывали землю, тщательно ухаживали за своими участками, на которых были посажены картофель, капуста, огурцы, лук, свекла. Огороды были разбиты даже в Летнем саду, между вековыми деревьями и статуями. Собранный урожай потом был хорошей прибавкой к тому, что люди получали по карточкам.

С наступлением весны в Ленинграде возобновили деятельность некоторые театры и дома культуры. По многим улицам пошел трамвай. Он вызвал настоящий переполох во вражеском стане. Захваченный нашими разведчиками "язык" рассказывал:

–  В одну апрельскую ночь мы увидели над городом какие-то странные вспышки. Не ракета, нет, нечто совсем другое! "Курт, - говорю я, - что это за странная иллюминация?" Мы долго смотрели в сторону города. Потом Курт воскликнул: "Черт меня возьми! Они пустили трамвай!" Пришло время удивляться мне: "Пустили трамвай? Русские? В Ленинграде, на седьмом месяце блокады? Зачем же мы мерзли здесь всю зиму, в этих страшных болотах? Зачем мы кричали об их неизбежной гибели, о нашей победе, если они... пустили трамвай?"

* * *

Первого мая не было, как в предыдущие годы, демонстрации и военного парада на Дворцовой площади. Не было и массовых спортивных соревнований. Не был запружен веселыми, одетыми по-летнему ленинградцами Невский проспект. Наоборот, в тот день фашисты усилили обстрел города из дальнобойных орудий.

Но это не помешало нам отметить Первое мая. Верные революционным традициям, ленинградцы украсили, как могли, улицы и дома, во многих местах развевались красные флаги. Состоялся в городе и митинг. Но он был несколько необычен: проводился не на площади, а по радио. Его открыл председатель Ленсовета Попков. Попкова у микрофона сменил генерал-майор Гусев. Затем слово было предоставлено стахановцу завода имени Карла Маркса Можаеву, герою-артиллеристу Красногвардейского Балтийского флота капитану III ранга Левченко и поэту Николаю Тихонову.

Митинг закончился звуками "Интернационала". Участниками этого митинга были не только горожане, но и воины Ленинградского фронта. Мы с большим волнением слушали выступающих по радио, и нам казалось, что мы, как и в мирные годы, стоим на Дворцовой площади, украшенной флагами, знаменами, лозунгами и портретами передовых людей.

В первомайские дни, впервые после долгого перерыва, в Ленинграде звучали песни, музыка, состоялись концерты. Был концерт и в нашей дивизии. Правда, артистов оказалось немного, всего лишь двое: начальник артснабжения штаба дивизии, в прошлом инженер по холодной обработке металла, преподаватель обувного техникума из нашего Московского района Шухман и боец комендантского взвода Битов. Шухман пел, а Битов аккомпанировал на рояле.

После каждого номера их награждали бурными аплодисментами, у некоторых бойцов даже блестели на глазах слезы. Опровергалось старое изречение: "Когда говорят пушки, то музы молчат".

И Манштейн не помог

1

Июнь сорок второго года в Ленинграде был относительно спокойным. Рядовые и младшие командиры нашей дивизии разбирали на дрова старые дома за Невской заставой, а средний и старший командно-политический состав совершенствовал знания, обобщал опыт, накопленный за время войны.

В пору белых ночей, когда бесконечно тянутся дни и совсем не ощущаются ночи, начальник политотдела дивизии Ипатов пригласил к себе заместителей командиров полков по политчасти, работников политотдела, редактора дивизионной газеты и начальника клуба.

Собрались не в его маленьком кабинете, оборудованном на скорую руку в небольшом одноэтажном доме, укрытом распустившимися деревьями, а в садике, огороженном ветхим деревянным забором и кустами сирени. В нем, как говорится, можно было сочетать приятное с полезным - подышать свежим воздухом и обсудить текущие дела. К тому же сохранился старенький дощатый стол и несколько скамеек. Видимо, жильцы этого дома любили природу, свободные вечера проводили на открытом воздухе, в окружении деревьев и цветников.

Время шло уже к вечеру, и жара стала постепенно спадать.

–  В такие дни, - мечтательно заметил Смыкунов, любивший вспомнить прошлое, - я до войны амуры разводил, выезжал за город, чтобы насладиться природой, погулять с приятной девушкой.

–  И часто? - не то шутя, не то серьезно спросил Булычев.

Смыкунов собрался что-то ответить комиссару штаба дивизии, но начальник политотдела предложил приступить к делу.

Первое слово было предоставлено заместителю командира по политчасти артиллерийского полка Алексею Гусеву.

Гусева мы хорошо знали. В дивизии он с первого дня. И все время в одной и той же должности. У него был грудной, но довольно громкий голос. Говорил складно. Умел выгодно подать то, что делалось в полку, подбросить какую-нибудь мысль, вызывающую споры, обобщить мелкие разрозненные факты и придать им весомость.

Он встал, снял пилотку, пригладил ладонью темные волосы и, обернувшись к начальнику политотдела, спросил:

–  Каким временем я располагаю, товарищ начальник?

–  Тридцать минут. Не больше, - ответил Ипатов.

Гусев говорил, не заглядывая в конспект, который на всякий случай держал в руках. Я позавидовал его способностям выступать и хорошей памяти. Сначала он рассказал об участии полка в боях на Лужском рубеже, потом в боях на Ораниенбаумском пятачке и в районе "Спиртстроя", сообщил количество выведенных из строя артиллерией полка инженерных сооружений противника, его техники и живой силы, перечислил отличившихся. И только после этого начал говорить по существу, то есть о политической работе в условиях боя. Никто его не перебивал.

–  Основное, - переходя к главной теме своего сообщения, сказал он, готовясь к бою, мы обращаем внимание на то, чтобы поддержать высокое морально-политическое состояние у личного состава, высокую дисциплину и готовность выполнить воинский долг.

Далее он назвал наиболее важные темы политбесед, проведенных за последние месяцы, вопросы, которые обсуждались на партийных собраниях дивизионов, назвал цифры роста парторганизации, рассказал о работе полкового клуба и ансамбля песни и пляски, которым руководил командир взвода старший лейтенант Алексей Иосько, рассказал о выпусках батарейных боевых листков.