Чтение онлайн

И мне по разводу причиталась брачная квартира, дети, какое-то содержание, которого хватало ровно, тютелька в тютельку и ничего более, а Руслан забрал кота. Противного, вечно раздирающего мебель Беса и оставил себе весь бизнес, загородный дом.

Я посчитала, что это равноценный раздел: мне дети, дыра в груди и мрачная квартира, а ему все остальное и кот.

Я даже не смогла поехать в загс, забрать документы, потому что это были три месяца ада, когда я отвозила детей в школу, а потом возвращалась, переодевала Матвея, укачивала его, и, когда сын засыпал, меня сгибало пополам.

Я сидела в прихожей на коленях и рыдала, уговаривала себя, что надо прекратить верить в эти дурацкие лживые сказки, корабли в них давно все разбились, как и моя жизнь.

Я понимала, что это недостойное поведение для матери троих детей и выводило меня из этого состояния только всхлипы Матвея, когда он просыпался, а так в этом чёртовом коридоре я готова была лежать до тех пор, пока сердце не перестанет биться, а Руслан ещё как назло, звонил и спрашивал.

— Ну что, теперь? Ты довольна? Теперь ты счастлива? Разрушила семью, и все в порядке.

Он говорил это злым голосом. Его звонки пробирали меня до костей, казалось бы, каждым словом он мне перерезал по сухожилию. А иногда он не звонил, а приезжал, и Аня кричала и плакала.

— Ненавижу, ненавижу тебя!

Руслан пожимал плечами и фыркал:

— Я твой отец, куда ты денешься?

А Тимур ничего не понимал. Тимур хотел к папе, Тимур хотел, чтобы все было как раньше, а как раньше быть не могло, и поэтому раз за разом я натыкалась на то, что он плакал у себя в комнате. И мама звонила и кричала мне:

— Ты во всем виновата, подумаешь, с училкой какой-то переспать решил, что теперь всех под монастырь подводить, отца угробила, довела! — она кричала это зло. И бросала трубку, а я обнимала себя за плечи. И повторяла, что моя сказка закончилась и надо просто с этим жить, надо просто принять новую реальность.

Но не получалось, сердце сбоило.

И мне казалось, что оно не выдержит глупое, остановится, и как тогда будут мои дети?

Однажды Аня зашла в ванну, когда меня чуть ли не выворачивало болью, я сидела на дне душевой кабины, обнимала себя за плечи, по которым били твёрдые струи воды.

— Ну что ты, что ты сопли распустила, ушёл и ушёл. — Кричала Аня, видя моё состояние. Синяки под глазами, губы потрескавшиеся, безжизненные.

Она меня тоже ненавидела, считала, что это я виновата, что допустила такое. Она сидела в ванной рядом со мной и бросалась обвинениями.

— Хватит, поплакала и хватит!

А я даже не плакала, я запрещала себе плакать в присутствии детей. У меня был вот этот промежуток времени между школой и обедом, когда я качая младшего ребёнка на руках, смотрела в пустоту, а видела призраки нас прошлых.

Свадьба, на которой гуляли почти все одноклассники. Рождение Анютки, когда я, глупая и беспомощная плакала в родовой, говорила, что у меня ничего не получится, а взрослая акушерка давила мне локтем на живот и орала:

— Тужься, дура, тужься.

И среди этих призраков был Руслан. Молодой. Пьянящий, привлекательный, с улыбкой лихой и глазами искрящимися, он хлопал в ладоши, когда танцевали мы на свадьбе, засовывал пальцы в рот и свистел так громко, что казалось, как будто бы стекла будут крошиться.

Я смотрела на этих призраков прошлого и не понимала, как такое произошло.

И в очередной раз взяв Матвея из кроватки, я пыталась успокоить сына, но звонок в дверь не позволил этому случиться. Едва переставляя ноги, я дошла до прихожей и провернула замок, нажала на ручку, толкнула дверь.

Руслан стоял, опираясь плечом о косяк. В правой руке он демонстративно держал переноску со своим котом. А в левой сумку спортивную.

Он врезался в меня взглядом и вскинул бровь.

У меня затряслись губы.

— Ну, здравствуй, — произнёс хрипло Руслан, качаясь вперёд и делай шаг в квартиру.

Я только мотнула головой, не в силах рявкнуть на него, чтобы не смел заходить.

Руслан, усмехнувшись, бросил сумку на пол и открыл переноску с котом. Тот толстой тушей упал на пол и противно заорал, а в унисон ему заплакал Матвей.

У меня на глазах закипели слезы. Я не могла его уложить уже несколько часов.

А Руслан добил, сложив руки на груди и хмыкнув:

— А знаешь, что мы с тобой оказывается, до сих пор муж и жена?

Он оскалился, показывая идеальные ровные белые зубы. А потом, потерев подбородок, хохотнул и заметил:

— Так что встречай мужа, родная моя, я нагулялся!

Я помнила, когда уходил Руслан как Тимур с визгом бросился ему вслед.

И это не было так, что Руслан забрал шмотки сразу после того, как мы с ним поговорили у него в кабинете. Нет.

— Ты хотя бы понимаешь, что сейчас творишь? Мы с тобой столько лет вместе, у нас трое детей, а ты собираешься все это к чертям послать? — Рычал муж, ходя по квартире, он даже не обращал внимания на то что это слышат дети, что няня все это слышала, ему было плевать, он был один у себя, и он хотел, чтобы вокруг него носились и плясали, уговаривали: нет, нет, не надо, никуда не уходи.

А я молча двигалась за ним следом бесшумной тенью, как обычно, всегда привыкла, ведь так в браке и было, нас даже не воспринимали иначе, чем Рус и Полина всегда вместе. Один за одним. И когда под вечер у него сдали нервы, он зло начал собирать шмотки, бросал все, что, не попадя, в спортивную сумку, кидался обвинениями:

— Если бы ты была немножечко посговорчивее, если бы у тебя было чуть больше чисто бабской мудрости, никакая другая не появилась, — рычал на меня Руслан, а мне казалось, что это не мой человек, мне казалось, что его где-то подменили, какая, к чёртовой матери, мудрость, когда я ноги едва таскала и это при наличии няни. Но только, когда Руслан ложился спать, я вставала и качала Матвея, это он приходил с работы и отдыхал, а у меня начиналась вторая смена. О какой мудрости можно было тогда вообще рассуждать.

А потом он вышел.

И Тимур бросился за ним.

— Пап, папочка, ты куда?

— Все хорошо, малыш, — безразлично ответил Руслан, а я перехватила сына, прижала к себе, а он рвался вперёд, рвался, и когда хлопнула входная дверь, Тимур зарыдал:

— Мас, почему папа ушёл? Мам!

Я даже не могла ему объяснить почему. Стояла, прижимала к себе сына, не понимала, что происходило.

А ещё я помнила, как через три дня меня вызвали в школу. И завели в кабинет директора, где оказалась эта Мария Антоновна, заламывающая руки.