Чтение онлайн

— Что, мам, я тебе вот ещё раз говорю, мой тебе совет, Руслан, когда придёт мириться, ты поласковее будь и жало своё вместо языка прикуси, чтобы он и думать забыл о том, чтобы уйти из семьи. Поняла меня? А то ведь ты так и не ответила на мой вопрос: что будет с нами? Неужто ты нас будешь содержать? Ага, как же, на памперсы денег нет. А от мужа решила уйти. Тьфу ты, глупая, кому расскажи все возле виска крутят пальцем.

— Ты сейчас что такое говоришь?

— Я правду говорю, Полина. Прекрати строить из себя императрицу, а ещё лучше сама набери Руслана и повинись.

Я от шока приоткрыла рот и постаралась дышать полной грудью, но чего-то это не выходило. Казалось, как будто бы меня поперёк стянуло металлическими кольцами.

— Повиниться? — выдохнула я последний воздух из лёгких.

— Да да, Полина, повиниться, повиниться за своё поведение, за свою дерзость и вообще сидеть и благодарить боженьку, за то, что тебе такого Руслана послали!

— Повиниться? — Ещё раз спросила я, не находя больше слов для того, чтобы описать своё состояние, потому что я понимала если я сейчас раскачаюсь, то это будет не диалог, а монолог, состоящий из нецензурностей.

— Да, Полина. Повиниться, за то, что за эти три месяца случилось в семье. Дети отца не видят, непонятно, как живёте, но зато ты гордая, зато ты молодец!

— Повиниться? — ещё раз уточнила я, наконец-таки придя в себя и ощущая весь шквал эмоций, которые на меня обрушились с первым словом. — А может быть, мне ему ещё ноги целовать?

Мама фыркнула и тут же выдала:

— Ну, это ты, конечно, уже загнула, но посговорчивее быть не помешало бы, как будто бы сама не знаешь, что мужчины любят ушами.

— А за что мне виниться, мам? — Тихо спросила я, ощущая, что в горле все пересохло и каждое слово, словно наждачка, проходилось по внутренней стороне гортани. — За что мне виниться, мам? За то, что, пока я растила детей, он себе ни в чем не отказывал и настолько зашёл далеко то, что завёл любовницу. А в чем мне ещё повиниться, мам? Может быть, за то, что я, вместо того, чтобы сидеть на одном месте ровно впахивала также как и он, но при этом с меня никто не снимал никаких обязанностей в отношении семьи и детей, а может быть, мама мне повиниться ещё за то, что я женой оказалась хорошей и матерью самой лучшей. Только вот оказалось, что этого недостаточно для того, чтобы мужик был рядом. Только вот оказалось, что мужику совсем не это нужно. Может, мне ещё за это повиниться?

— Так, Полин, прекрати истерику. — Тут же переобулась мама, ощущая исходящий от меня негатив. — Я тебе сказала, что делать. Вот и делай, потому что если не сделаешь вопрос относительно того, как мы будем жить дальше, он остаётся открытым. Ты вообще-то дочь, я в тебя жизнь вложила, а ты сейчас ещё будешь такие выкрутасы лепить. Нет уж, не может никто образумить. Пусть буду плохой, но зато добьюсь своего. Вот подумай теперь, на что ты будешь родителей содержать. И да, позвони Руслану, скажи, что у нас скоро с отцом реабилитация, надо оплатить.

— Ты сейчас издеваешься?— Спросила я вполне серьёзно, потому что не понимала, откуда такие мысли у матери.— Я одна с тремя детьми плюхаюсь, ему плевать. Есть нянька, нет няньки. Я детей перевожу из школы в школу. Ему абсолютно наплевать, как я передвигаюсь: слякоть, грязь, мороз, я коляску впереди себя толкаю, Тимура за руку держу. Ты сейчас хочешь, чтобы я после всего этого позвонила ещё что-то у него попросила?

— Вот гордыня! Полин, не сходи с ума, гордость свою приглуши, никому ты от этого лучше не сделаешь.

Мама фыркнула и бросила трубку, а я ещё минут пять сидела и пыталась прийти в себя после такого цветистого спича.

Мне казалось, что это абсолютно не моя мать, а какая-то чужая тётка.

Найдя в себе силы после такого экстренного пробуждения, я встала с кровати и медленно вышла за дверь.

В квартире было подозрительно спокойно. Бросив косой взгляд на обувницу, я увидела балетки Анютки и обувь Тимура, прикусила губы, медленно пошла по квартире, заглядывая в каждую комнату.

Дети нашлись на кухне вместе с Русланом, который стоял и до сих пор качал на руках Матвея, тот подозрительно молчал.

Когда я оказалась на пороге, все взгляды были устремлены на меня.

— Матвея покормил. — Выдал с такой гордостью Руслан, как будто бы он не ребёнка покормил, а как минимум тигра какого-то завалил, чтобы накормить этого ребёнка. — Да и детей я покормил. — Сделал специально ударение Руслан, и я закатила глаза.

Бес, выпрыгнув откуда-то со стороны, тут же дошёл до меня, потёрся о ноги, оплетая хвостом мне щиколотку, а потом, обойдя меня вокруг, опять сел на кончики пальцев.

Бесил.

Тимур смущённо наблюдал за мной, не зная, как себя вести, потому что вроде бы папа ушёл, всем было нехорошо, а сейчас вот папа вернулся, и то ли радоваться, то ли продолжать злиться, непонятно было, но Аня не скрывала, что она всем этим недовольна, сидела, утупившись, в мобильник в самом углу дивана и что-то быстро печатала.

Я покачала головой.

— Нормально Матвей покушал, не срыгнул? — Глядя на поменянную рубашку, которую натянул Руслан, я поняла, что попала в точку, а муж бросил на меня такой испепеляющий взгляд, как будто бы собирался сжечь меня на месте.

Я пожала плечами, сделала шаг назад.

— Ты же помнишь, что я говорила по поводу того, как надо купать Матвея, разберёшься? — Спросила я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Руслан напрягся, тяжело задышал, у него на шее выступили яркие ручейки вен, и я, прикрыв глаза, внутренне зажмурилась от удовольствия.

— Ну так вот, когда мы все здесь, в сборе, стоит, мне кажется, озвучить ситуацию. Чем обязаны? — Спросила я мягко и сложила руки на груди.

Руслан немного потерялся, не зная, как реагировать, а потом нашёл в себе силы сказать:

— Я вообще-то домой приехал, — и было в его фразе столько пренебрежения, что я считала примерно с такими интонациями разговаривали короли.

— Да ты что? — опередила меня Аня, вскидывая глаза на отца, — прикольно, а зачем? Там, где ты был три месяца, что арендную плату повысили, или как?

Руслан скрипнул зубами, а я посмотрела пристально на дочь и поняла, что ещё немного и она взорвётся.

— Ань, мне кажется, ты себе очень много позволяешь.

— Нет, пап, я себе позволяю ровно то, что может себе позволить ребёнок, которого буллили, издевались, осуждали последние несколько месяцев.