Чтение онлайн

Кроме того, эта девица сунула нос туда, куда ее не просили — в ту самую тайную комнату. Но Петр простил мне эту выходку, посчитав ее забавной. Потому что уже кое-что для себя решил — что я ему нравлюсь, и даже больше, и он просто отпустит ситуацию, не станет копаться в моем прошлом и позволит нашим отношениям развиваться своим чередом. Что дальше?

Петр несколько раз дал понять этой девице, что может простить многое, но не простит лжи, жирно намекая, что если мне есть что скрывать — лучше этого делать не стоит. Он готов выслушать. Более того, он готов не только слушать, но еще и честно рассказывать о себе. Что и сделал, раскрыв детали своего развода. Что сделала я? Промолчала.

Промолчала, чтобы на следующий же день сидеть и строчить посты о некоем миллиардере, у которого работаю служанкой. Это понятно с первых строчек поста — достаточно бегло пробежаться по ним глазами. Более того, это не просто чей-то там пост — он принадлежит авторству Дивы на Мальдивах, которая в свое время немало попортила ему крови.

Вывод?

Ну, он как бы сам напрашивается: Петр доверился и пустил на свою территорию мерзавку, которая нагло воспользовалась этим, чтобы закрутить с ним роман и вытащить на свет белый всю подноготную его личной жизни. И тут даже Федин довесок в виде информации о том, что я работала журналисткой в журнале Влада Артемьева, не нужен.

Мне уже никак не оправдаться.

Что это дурацкое стечение обстоятельств, благодаря которому я изначально пришла презентовать журнал, а случайно угодила на собеседование на место домработницы. И да, поначалу всё так и задумывалось — проникнуть в дом Горского, чтобы вытащить всех скелетов из его шкафов, но я узнала Петра, и мои мотивы изменились. Что посты эти не имеют никакого отношения к нему, и я уже отказалась от места Дивы и собиралась именно сегодня с ним поговорить и рассказать всю правду о себе.

Я опоздала.

И эти факты и выводы лишили меня даже малейшей надежды на конструктивный диалог. Она рухнула от легкого касания плеча, которым Петр разбудил меня, и фразы, брошенной неживым голосом, который буквально убил меня прозвучавшим в нем морозным холодом:

— У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи и покинуть мой дом.

#мечтатьневредно

#мелкаяглупость

#большаядрама

Мне хватило секунды, чтобы глянуть на ноутбук, Петино лицо и сообразить, что произошло. Я резко подскочила с кровати, рванув к Петру, физически ощущая, как меня накрывает диким приступом паники, граничащей с полным отчаянием. Самый страшный кошмар последних дней моих мучительных размышлений воплотился наяву: мужчина, которого я люблю, даже не желая взглянуть на меня, просто разворачивается и уходит. И я знала, что как только он выйдет из этой комнаты — в нашей истории можно ставить точку.

Потому что это точка невозврата.

— Петя, нет! — сорвалось с моего языка истеричное. — Нет! Это не то! Всё не так! — я подскочила к нему и схватила его за рукав пиджака, останавливая. — Я всё могу объяснить! Только выслушай меня! — жалким, умоляющим голосом.

Петр замер. Обернулся. И в упор посмотрел на меня.

И лучше бы я никогда не видела этого взгляда. Лучше бы я сразу сдалась и позволила ему уйти.

На его лице не было гнева или злости, презрения или равнодушного игнорирования — в его глазах светилось гораздо более сильное и страшное чувство…

Разочарование.

— Прости, — прошептала я, и моя рука соскользнула с рукава его пиджака. — Прости.

И это было единственное, что я могла ему сказать. Потому что именно в этот момент, глядя в его уставшие, больные глаза, в которых, тем не менее, отражалась твердая решимость, я поняла, что любые мои попытки что-либо объяснить, хоть как-то оправдаться, ему уже не нужны.

У меня было в запасе более чем достаточно времени, чтобы сделать это раньше. Но я этого не сделала. Почему-то сейчас это понималось настолько кристально ясно, что дурно становилось. Петр предоставил мне полно шансов, чтобы я могла выполнить данное самой себе обещание — не причинить ему боль.

Но я предпочла собирать на него досье, разбираться в причинах его развода, обвинять Влада, выискивать оправдания своим поступкам в прошлом и продолжала делать ту работу, которую уже презирала. А нужно было просто довериться Пете.

Так же, как он доверился мне. И сейчас всё, что я ни сказала бы ему, прозвучало бы фальшью, нелепыми отговорками. «Я хотела всё рассказать тебе сегодня вечером!» Боже, да кто теперь поверит в это!

Я ничуть не лучше Петиной бывшей жены. А, может, даже хуже. Наученный горьким опытом, Петя долгое время хранил свое сердце под семью печатями, ради меня он их вскрыл, и я знала, чего ему это стоило. Знала!

И всё равно предала.

И он не должен был мне ничего говорить. Петр находился в полном праве выставить меня за дверь без всяких разговоров. Но кое-что он сказал. Точнее, спросил. И этот вопрос — как последняя надежда. Несмотря на разочарование, Петр как будто делал последний шаг навстречу. Но это надежда рухнула, так как, увы, я не могла ответить иначе.

— Простить? — тихо переспросил Петр. — А ты смогла бы простить меня, будь ты сейчас на моем месте?

Я смотрела на него, не в силах соврать. У меня задрожала нижняя губа, и я судорожно сглотнула, разом принимая, что я значила для него гораздо больше, чем представляла себе. Потому что он сейчас говорил со мной.

— Просто представь себе, что ты доверилась мне, — с явно сдерживаемыми эмоциями, незнакомым и чужим голосом произнес Петр, — открыла душу, а потом узнала, что я был одним из тех, кто распространял твои фото в сети, когда тебя публично унизили. Причем не просто одним из… А самым главным, кто потешался над тобой и травил. Ты бы меня простила?

Последний вопрос. Но вопрос с подвохом. Как тест. Который я провалю независимо от ответа. Но этот единственный ответ позволял мне хотя бы остаться честной с ним.

— Нет, — прошептала я.

И вот тут Петр буквально пригвоздил меня к полу следующей фразой, раскурочив мое сердце на куски.

— А я простил бы. Если бы ты была со мной откровенна, тебя я простил бы, — с затаенным сильным чувством, что лавиной прорвалось наружу, едва слышно проговорил Петр.

Потому что в любви нет места для гордости и предубеждений. И точно нет места для лжи.

Продолжение, которого не последовало — Петр развернулся и вышел за дверь. А я, глядя на захлопнувшуюся дверь, медленно осела на пол, опустила голову и закрыла лицо руками. И с ужасом почувствовала, как слезы неповоротливым комом застряли где-то в районе горла, так и оставшись там.