Чтение онлайн

Осенью 1914 года было отобрано три проекта Знака отличия Святой Ольги, который имел три степени. Из них император Николай II утвердил проект, предложенный генерал-майором М.С. Путятиным – начальником Царскосельского дворцового управления. Есть сведения, что в разработке эскизов будущей награды принимала участие и императрица Александра Федоровна – возможно, советами и пожеланиями.

Одновременно с эскизами Знака отличия Святой Ольги разрабатывался и его статут. Теперь наградой должны были жаловать «исключительно лиц женского пола, во внимание к заслугам женщин на различных поприщах государственного и общественного служения, а равно к подвигам и трудам их на пользу ближнего». Окончательно статут новой награды был обнародован в 1915 году, когда уже шла Первая мировая война.

Высшая степень Знака отличия Святой Ольги представляла собой особой формы крест, лицевую сторону которого покрывала голубая эмаль. По периметру креста шел золотой чеканный ободок; на центральном круглом медальоне, окруженном золотым ободком, помещалось изображение Святой княгини Ольги на золотом фоне. На оборотной стороне креста шла надпись славянскими буквами, которая обозначала дату, послужившую поводом для награждения, например, «21 февраля 1613–1913» (то есть к 300-летнему юбилею дома Романовых).

Вторая степень Знака отличия представляла собой такой же крест, только все золотые детали в нем заменялись серебряными. Третья степень Знака – это овальный медальон с прорезным крестом в середине; крест той же формы, как и на Знаках отличия высших степеней. Знаки всех степеней полагалось носить на левом плече на банте из белой ленты, причем знаки низших степеней не должны были сниматься, если жаловалась более высокая степень.

Особый пункт статута Знака отличия предусматривал вручение его «матерям героев, оказавших подвиги, достойные увековечения в летописях Отечества». Все исследователи наградной системы России сообщают, что единственной женщиной, удостоенной этой награды, стала Вера Николаевна Панаева, потерявшая в Первую мировую войну трех сыновей. Все три брата были Георгиевскими кавалерами.

Старший из братьев, Борис Панаев, участвовавший еще в Русско-японской войне, бал два раза ранен и награжден четырьмя боевыми орденами. Одну из наград он получил за то, что на своем коне вывез из-под вражеского огня раненого вестового. В бою 15 августа 1914 года Борис Панаев со своим эскадроном атаковал кавалерийскую бригаду врага и, несмотря на свои ранения, продолжал вести отряд в атаку. Третья пуля в висок прервала жизнь храброго офицера.

Второй из братьев, штаб-ротмистр Гурий Панаев, погиб через две недели в Галиции. Во время кавалерийской атаки он увидел, что лошадь под одним из гусаров убита, а всадник ранен. Верный боевому братству, Гурий соскочил с коня, перевязал раненого и посадил его в свое седло. Сам он сразу же вернулся в строй, но был убит. Посмертно Гурий Панаев стал кавалером ордена Святого Георгия IV степени.

В этом же бою 29 августа участвовал и ротмистр Лев Панаев, получивший за отличие в атаке, в которой был убит его брат, Золотое Георгиевское оружие. Но почетную Золотую шашку с надписью «За храбрость» ему довелось носить недолго: в январе 1915 года во время атаки в Галиции он был убит наповал.

Когда пришло известие о смерти третьего из братьев, Платон Панаев, самый младший, был лейтенантом флота. Его сразу же отозвали из действующего флота и зачислили на службу в одно из учреждений морского ведомства в Петрограде. Но «спустя некоторое время, лейтенант Панаев подал рапорт об обратном командировании его к действующему флоту». Один из современников вспоминал впоследствии, что «мать погибших трех сыновей, вдова Панаева, не только не препятствовала намерению сына, но вполне разделяла его желание, что на месте он нужнее, нежели в Петрограде». Первого апреля 1916 года Платон Панаев отбыл в одну из действующих эскадр, а уже 2 апреля был подписан императорский рескрипт о награждении В.Н Панаевой Знаком отличия Святой Ольги II степени. Ни до, ни после Знак отличия, носивший имя древнерусской княгини и вручавшийся как награда исключительно женщинам, больше не выдавался.

Орден Святой равноапостольной Великой княгини Ольги (трех степеней) в 1988 году учредила Русская Православная Церковь. Он представляет собой прямоугольный крест с чистыми полями белой эмали. На слегка выпуклой поверхности круга (диаметр его – 3 мм) в центре креста помещено поясное изображение Святой княгини Ольги на золотом фоне. Сам круг покрыт эмалью ультрамаринового цвета; в верхней части круга желтым металлом сделана надпись «Ольга российская», а в центре нижней расположены крестик и две отходящие от него веточки пальмы.

Внешние стороны креста заканчиваются голубыми камнями восьмиугольной формы. За крестом идут две лавровые веточки, на которых в оглавии ордена лежит корона. От круга до лавровых ветвей по диагонали орденского креста расположены граненые лучи из полированного металла.

Орден Святой равноапостольной Великой княгини Ольги предназначается для награждения игумений и настоятельниц женских монастырей, а также женщин – деятельниц Русской Православной Церкви. В 1994 году, в день 680-летнего юбилея Свято-Введенского Толгского женского монастыря, игуменья Варвара (Александра Ильинична Третьяк) награждена орденом Святой Ольги II степени. В 1998 году ордена Святой Ольги «За многолетнее служение церкви» удостоена Л.К. Колчицкая – секретарь Патриархии.

После Октябрьской революции в России разразилась Гражданская война, продолжавшаяся на европейской части страны три года, а в Сибири и на Дальнем Востоке еще дольше. Историки обычно делят период борьбы с Советами, получившей в истории название «белой», на три фронта: Юг России, Север и Запад, Восток России. С обеих сторон гибли солдаты и офицеры, совершая подвиги храбрости и мужества, поэтому перед командующими белых армий неизбежно вставал вопрос о наградах: как отметить сильных и храбрых и как побудить к решительности слабых и робких.

На разных фронтах Гражданской войны этот вопрос решался по-разному: в некоторых белогвардейских армиях старались обходиться запасами царских орденов и медалей – в армии А.В. Колчака вручались даже ордена Святого Георгия, чего не наблюдалось на других участках Гражданской войны. Все сомнения своих «сотоварищей» по белому делу на этот счет А.В. Колчак считал излишними. Имеются сведения об изготовлении в Сибири Георгиевских крестов, например, в августе 1919 года было выдано несколько пудов серебра «для лития Георгиевских крестов». Кроме того, в распоряжении колчаковского командования имелись Георгиевские кресты старого образца. После взятия Перми белыми войсками и разгрома красноармейских отрядов зимой 1919 года в армии А.В. Колчака началась щедрая раздача наград. Барон А. Будберг в своем дневнике записывал: «Лавры Пермской победы вскружили всем головы; посыпались награды, на фронте имеется уже несколько кавалеров Георгия 3-й степени, бывшие штабс-капитаны сделались генерал-лейтенантами».

Несколько особняком стоял Южный фронт, где ордена (но не орден Святого Георгия) давались только Донской армии. В армии Добровольческой, а позднее и в Объединенных силах Юга России, решили, что невозможно награждать старыми русскими орденами за отличия в боях русских против русских. Поэтому армия генерала А.И. Деникина орденов не имела, о чем писал и барон П. Врангель в своих воспоминаниях: «В армиях генерала Деникина боевые подвиги награждались исключительно чинами». Только в отдельные, наиболее напряженные периоды борьбы, устанавливался тот или иной знак отличия. Он не был орденом уже потому, что вручался всем участникам действий того или иного периода и был схож с теми медалями, которые в царской России жаловались за участие в какой-либо военной кампании.

Знак Корниловского ударного полка

К таким наградам относится, в частности, «Знак 1-го Кубанского (Ледяного) похода», установленный А.В. Деникиным в августе 1918 года. С первых боевых дней на Дону части Добровольческой армии, не завершив еще своей реорганизации, вынуждены были участвовать в борьбе против большевиков. Но силою обстоятельств в конце января 1918 года ей пришлось покинуть Донской край, хотя к моменту оставления Ростова вполне определенного плана предстоящего похода еще не существовало. Он наметился только на пятый день пути, а окончательный план начавшегося уже похода заключался в движении на Кубань.