Чтение онлайн

– Раз так, пошли жевать, обжора. И она потянула Рича за собой.

– А ты точно помнишь, где расположена кухня?

– По запаху, дорогой мой, по запаху! Не отставай!

– Огурец посолить?

– Вообще-то я мало ем соли.

– Я тоже.

– Тогда давай посолим.

– Ага. Ой, пересыпала!

– Правильно, чтобы на зубах хрустело.

– Гад, это ты мне под руку сказал! Вот теперь сам и ешь.

– С удовольствием!

– Рич! Прекрати! Что ты делаешь!

– Ем.

– Выброси сейчас же эту гадость! Я обманула тебя, я купила не два, а три огурца. Возьми новый.

– Не-а.

– Ну пожалуйста. Я не могу видеть, как ты его жуешь. Фу!

– Хочешь попробовать?

– Я лучше пива.

– Между прочим, датское.

– Все датчане садомазохисты.

– Что ты имеешь в виду?

– Потом расскажу.

– А сейчас?

– Сейчас я пью пиво, смотрю на тебя и думаю, что ты очень милый.

– Я милый, а ты меня объедаешь?

– Я?!

– А кто утащил мой сэндвич?

– Стефания.

– Стефания плохая.

– Нет, Стефания любит Рича.

– …

– ?

– Да?

– Потому что у него есть пиво.

– Заразка!

– И не только.

– И не только заразка?

– И не только пиво?

– Да-а?

– Да-а.

– А что еще?

– Послушай, тебе не кажется, что мы слишком много выпили?

– Скорее, огурцами объелись.

– Вот и поделом тебе!

– И тебе.

– А я не объелась вовсе. Мне даже очень приятно.

– Давай будем пить чай.

– Давай. С пи-рож-ны-ми.

– Конечно. Тебе с сахаром?

– И с лимоном, если есть.

– Ах ты какая! А если нет?

– Тогда будем считаться, кому идти в магазин.

– Есть лимон.

– Повезло тебе. Режь. Не брызгайся.

– Вот.

– Спасибо. А ты можешь съесть дольку целиком?

– Как нечего делать. Смотри.

– Представь, что будет, когда соль с огурца и лимон встретятся.

– Я нарушу мораторий на ядерные взрывы.

– То-то и оно…

– Но все равно интересно. Кстати, если ты обратила внимание, даже не поморщился.

– Это тебе только так показалось. Морщился.

– Мне хочется кое-что тебе сказать, Стефания.

– Если очередную гадость, то давай я первая.

– А если нет?

– Тогда – вторая.

– Мне хорошо с тобой.

– А мне плохо без тебя.

– Хочешь еще чаю?

– Оставим его на утро.

– Оставим.

– А пирожные доедим…

Чтобы не смущать Рича лишний раз, поскольку она все еще не была уверена до конца в том, что он готов принять все условия игры, Стефания разделась первой.

Когда она взялась обеими руками за подол платья, Рич в нерешительности стоял рядом.

Она толкнула его боком в сторону кресла.

– Тебе будет удобнее, если ты сядешь.

– Удобнее для чего? – Он послушно сел.

– Удобнее смотреть.

Вместе с тем ей не хотелось вести себя слишком уж буднично, нарочито упрощая ситуацию. Он должен был возбудиться. Сама она сдерживалась с большим трудом.

Стефания завернула подол до груди. Платье превратилось в коротенькую черную маечку.

Наклонившись, Стефания быстро стянула трусики, оставила их лежать на полу и выпрямилась перед креслом.

Рич смотрел в другую сторону.

– Ри-ич! – окликнула она его. – Это неприлично. Он перевел взгляд на девушку.

Она покачивалась перед ним на длинных, стройных ногах, и треугольник аккуратно подстриженных волос под животом причудливо менял форму.

«Орудие производства», – мелькнула грубая мысль.

На какое-то мгновение Ричу сделалось тошно.

Стефания плавно повернулась к нему спиной и положила ладони на ягодицы.

Подол платья медленно спустился до талии.

Теперь девушка была как бы рассечена пополам: черный, «одетый» верх и загорелый низ с белым треугольником кожи от трусиков – Стефания никогда не загорала нагишом.

Она через голову стянула платье, оставшись в одних черных туфельках. Решила было сразу же направиться в ванную, но оглянулась и, увидев Рича, прикованного к креслу, повернулась и села бочком к нему на колени.

– Я не верю, что у тебя не было женщин, – с улыбкой сказала она и не дала ответить, зажав его губы своими.

Рич почувствовал, что она тяжелая. У нее было сильное тело, даже мощное, что удавалось скрыть одеждой. Теперь же, когда одежды не стало, он увидел, что женская кожа – это вовсе не «нежный бархат» или «мраморная белизна», как принято писать в хороших книгах. У кожи даже самой красивой женщины есть свои недостатки, равно как и достоинства, что складывается в единый, присущий только ей одной рисунок.

Это открытие слегка разочаровало Рича, хотя нечто подобное он всегда предполагал. Между тем он не мог не отдавать себе отчета в том, что перед ним – точнее, прямо на нем – плоть женщины, близкой к идеалу. Плоть, имеющая вес, температуру и запах, что вместе давало ощущение реальности происходящего. Это последнее было тем более ценно, что до сих пор, рисуя в своем воображении сцены близости со Стефанией, Рич не мог отделаться от впечатления, что все это возможно не иначе как во сне.

И вот сон был здесь, у него на коленях, он тихо дышал и трогал его ласковыми губами.

– Хочешь, мы вместе примем душ? – сказала Стефания. – Это хорошо расслабляет.

Рич открыл было рот, чтобы ответить, но тут почувствовал, что девушка права: ему и в самом деле следовало расслабиться – под животом что-то ныло и рвалось вверх.

Ему еще никогда не приходилось испытывать эрекции в присутствии посторонней девушки. И вот надо ж было случиться, чтобы как раз тогда, когда это произошло, она почувствовала ее раньше, чем он сам!

Странно, но Ричу совсем не было стыдно.

Он вдруг как-то в одно мгновение осознал, что испытывать возбуждение в присутствии женщины – самое естественное, на что способен мужчина, что это вовсе не зазорно и уж тем более не так похабно, как о том говорят всезнающие юнцы и «опытные» любители рвать глотку за кружкой пива в баре.

Рич почувствовал, что становится обладателем величайшего в своей сокровенности знания, самого простого, самого человеческого и самого непередаваемого. Здесь не было правил и примеров. Здесь был только эксперимент, удивительный в своей вечной незавершенности…