Чтение онлайн

Я проснулся и снова уснул, думая: я в безопасности, теперь мне ничего не грозит, надо снова заснуть.

Дохлые псы, и чудовища, и крысы с маленькими крылышками.

Кто-то в больших ботинках ходил у меня в голове и светил фонариком.

Я сидел в деревянном доме, смотрел на новогоднюю елку. Дом был наполнен ароматом домашней стряпни.

Я взял из-под елки большую коробку, завернутую в газету, и развязал красную ленту.

Я осторожно развернул газету, я собирался потом ее почитать.

Я смотрел на маленькую коробочку, лежавшую у меня на колене поверх газеты и длинной красной ленты.

Я закрыл глаза и открыл коробку. Дом наполнился глухими ударами моего сердца.

— Что это? — спросила она, подходя ко мне сзади и касаясь моего плеча.

Я закрыл коробку перевязанной рукой и зарылся головой в красные складки ее хлопчатобумажной юбки.

Она взяла коробку у меня из рук и заглянула внутрь.

Коробка упала на пол. Дом был наполнен ароматом домашней стряпни, глухими ударами моего сердца и ее, на хер, воплями.

Я смотрел, как оно выскользнуло из коробки и покатилось по полу, оставляя на нем тонкие кровавые узоры.

— Убери его, — кричала она. — Убери его сейчас же!

Оно перевернулось на спину и улыбнулось мне.

Я проснулся и снова уснул, думая: я в безопасности, теперь мне ничего не грозит, надо снова заснуть.

Дохлые псы, и чудовища, и крысы с крылышками.

Кто-то в больших ботинках ходил у меня в голове и светил фонариком.

Я лежал без сна на полу подземелья и замерзал.

Откуда-то сверху доносился приглушенный звук телевизора.

Я смотрел в темноту у себя над головой, крошечные пятнышки света приближались.

Откуда-то сверху доносился приглушенный звон телефона и шум крыльев.

Я смотрел сквозь темноту. Крысы с маленькими крылышками были больше похожи на белок с мохнатыми мордочками, говорящих добрые слова.

Откуда-то сверху доносился приглушенный звук проигрывателя, «Маленький барабанщик».

Крысы шептали мне на ухо ругательства, обзывали меня, ломали мне кости лучше всяких камней и палок.

Рядом со мной — приглушенный детский плач.

Я вскочил, чтобы включить свет, но было уже светло.

Я лежал без сна на ковре и замерзал.

— Это что еще, на хер, такое?

Меня разбудила газета, со всей силы хлестанувшая по лицу.

Суббота, 21 декабря 1974 года.

— Ты говоришь, что любишь меня, говоришь, что тебе не все равно, а потом трахаешь меня в задницу и пишешь вот это дерьмо.

Я сел в кровати, потирая щеку перебинтованной рукой.

Да, суббота, 21 декабря 1974 года.

Миссис Пола Гарланд, в голубых расклешенных джинсах и красном шерстяном свитере, стояла над кроватью.

С пухового одеяла на меня таращился заголовок выпуска «Йоркшир пост».

11-й ДЕНЬ РОЖДЕСТВЕНСКОГО ПЕРЕМИРИЯ С ИРА.

— Что?

— Только вот этого не надо, лживый ты кусок дерьма.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она взяла газету, открыла ее и начала читать.

Обращение матери. Автор — Эдвард Данфорд.

Миссис Пола Гарланд, сестра Джонни Келли, звездного игрока Лиги рэгби, не могла сдержать рыданий, рассказывая о своей жизни с того самого дня, когда ее дочь Жанетт пропала без вести. Это случилось пять лет тому назад.

«С тех пор я потеряла все», — сказала миссис Гарланд, подразумевая самоубийство своего мужа Джефа, случившееся в 1971 году после безуспешного полицейского расследования по делу их пропавшей дочери.

«Я просто хочу, чтобы все это кончилось, — рыдая, сказала миссис Гарланд. — И может быть, теперь так оно и будет».

Пола перестала читать.

— Ну что, продолжать?

Я сел на край кровати, прикрыв яйца простыней, пялясь на пятно белого солнечного света на тонком цветастом ковре.

— Я этого не писал.

— Автор — Эдвард Данфорд.

— Я этого не писал.

Арест уроженца Фитцвильяма в связи с похищением и убийством Клер Кемплей в некотором — трагическом — смысле обнадежил миссис Гарланд, которая, плача, призналась: «Я никогда не думала, что буду так говорить, но теперь, после всего этого, я просто хочу знать, что произошло. И если правда жестока, я попытаюсь жить с ней дальше».

— Я этого не писал.

— Автор — Эдвард Данфорд, — повторила она.

— Я этого не писал.

— Ты лжешь! — заорала Пола Гарланд, вцепившись мне в волосы и стаскивая меня с кровати. Я, голый, упал на тонкий цветастый ковер, повторяя:

— Я этого не писал.

— Убирайся!

— Пола, пожалуйста, — сказал я, пытаясь дотянуться до штанов. Я хотел было встать, но она толкнула меня, крича:

— Убирайся! Убирайся!

— Пола, уймись ты и послушай.

— Нет! — заорала она, расцарапав мне ухо ногтями.

— Иди ты на хер, — закричал я, отшвырнул ее и стал собирать свою одежду. Она упала на пол в углу, у шкафа, свернувшись калачиком и всхлипывая:

— Я ненавижу тебя, сволочь.

Я надел штаны и рубашку, взял пиджак. С уха капала кровь.

— Я больше не хочу тебя видеть. Никогда в жизни, — прошептала она.

— Не волнуйся, не придется, — бросил я в ответ, спускаясь по лестнице и выходя на улицу.

Сука.

Часы в машине показывали почти девять. Я ехал, яркий белый зимний свет слепил мне глаза.

Проклятая сука.

На А655 — никого, как обычно по утрам; плоские коричневые поля — насколько хватало глаз.

Проклятая долбаная сука.

По радио — Лулу со своим «Маленьким барабанщиком», заднее сиденье завалено пакетами.

Глупая сраная сука.

Пропикало десять, ухо все еще саднило. А вот и новости:

Вчера в одной из квартир в районе Святого Джонса был найден труп женщины. Полиция Западного Йоркшира объявила расследование.

Мертвая кровь застыла у меня в руках.