Из дальних странствий возвратясь,Какой-то дворянин (а может быть, и князь),С приятелем своим пешком гуляя в поле, Расхвастался о том, где он бывал,И к былям небылиц без счету прилагал. «Нет, – говорит, – чт'o я видал, Того уж не увижу боле. Чт'o здесь у вас за край? То холодно, то очень жарко,То солнце спрячется, то светит слишком ярко. Вот там-то прямо рай! И вспомнишь, так душе отрада! Ни шуб, ни свеч совсем не надо: Не знаешь век, чт'o есть ночная тень,И круглый божий год всё видишь майский день. Никто там ни садит, ни сеет:А если б посмотрел, чт'o там растет и зреет!Вот в Риме, например, я видел огурец: Ах, мой творец! И по сию не вспомнюсь пору! Поверишь ли? ну, право, был он с гору».«Чт'o за диковина! – приятель отвечал. —На свете чудеса рассеяны повсюду; Да не везде их всякий примечал.Мы сами вот теперь подходим к чуду,Какого ты нигде, конечно, не встречал, И я в том спорить буду. Вон, видишь ли через реку тот мост,Куда нам путь лежит? Он с виду хоть и прост, А свойство чудное имеет:Лжец ни один у нас по нем пройти не смеет: До половины не дойдет — Провалится и в воду упадет; Но кто не лжет,Ступай по нем, пожалуй, хоть в карете». «А какова у вас река?» «Да не мелка.Так, видишь ли, мой друг, чего-то нет на свете!Хоть римский огурец велик, нет спору в том,Ведь с гору, кажется, ты так сказал о нем?»«Гора хоть не гора, но, право, будет с дом». «Поверить трудно! Однако ж как ни чудно,А всё чудён и мост, по коем мы пойдем, Что он Лжеца никак не подымает; И нынешней еще веснойС него обрушились (весь город это знает) Два журналиста, да портной.Бесспорно, огурец и с дом величинойДиковинка, коль это справедливо». «Ну, не такое еще диво; Ведь надо знать, как вещи есть: Не думай, что везде по-нашему хоромы; Чт'o там за домы: В один двоим за нужду влезть, И то ни стать, ни сесть!» «Пусть так, но всё признаться должно, Что огурец не грех за диво счесть, В котором двум усесться можно. Однако ж, мост-ат наш каков,Что лгун не сделает на нем пяти шагов, Как тотчас в воду! Хоть римский твой и чуден огурец…»«Послушай-ка, – тут перервал мой Лжец, —Чем на мост нам идти, поищем лучше броду».
«Лжец». Рисунок А. Сапожникова. 1834
«Лжец». Басня опубликована в журнале «Чтение в Беседе любителей русского слова» в 1812 г. Данных о времени написание нет. Текст окончательно установлен в издании 1840 г.
Басня с подобным содержанием есть у немецкого баснописца Геллерта. В русской литературе похожую тему до Крылова разрабатывали Сумароков («Хвастун», «Господин-лжец»), Хемницер («Лжец») и В. Левшин («Лгун»).
Предположительно, поводом для сочинения басни послужил случай в Английском клубе Петербурга. Приезжий помещик, любивший приврать, рассказывал о стерлядях, которых ловят на Волге. Преувеличивая их длину, он уверял: «Раз перед самым моим домом мои люди вытащили стерлядь. Вы не поверите, но уверяю вас, длина ее вот отсюда до…» Помещик, не договаривая фразы, протянул руку с одного конца длинного стола по направлению к другому, где сидел Крылов, который, схватившись за стул, сказал: «Позвольте, я отодвинусь, чтобы пропустить вашу стерлядь».
В басне выражена мысль, что лгун из пустого тщеславия любит поразить слушателя вымышленными рассказами о виденных им чудесах.
Прилыгал – прибавлял лжи.
Не знаешь век – никогда не знаешь.
Не вспомнюсь – не могу прийти в себя от удивления.
Коль – если.
Как вещи есть – какие бывают предметы.
За нужду – с трудом.
Мост-ат – приставочная частица ат – остаток указательного местоимения тот.
XIV
Орел и Пчела
Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой: Ему и то уж силы придает,Что подвигов его свидетель целый свет.Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый, За все труды, за весь потерянный покой, Ни славою, ни почестьми не льстится, И мыслью оживлен одной: Что к пользе общей он трудится.Увидя, как Пчела хлопочет вкруг цветка,Сказал Орел однажды ей с презреньем: «Как ты, бедняжка, мне жалка, Со всей твоей работой и с уменьем!Вас в улье тысячи всё лето лепят сот: Да кто же после разберет И отличит твои работы? Я, право, не пойму охоты:Трудиться целый век, и что ж иметь в виду?..Безвестной умереть со всеми наряду! Какая разница меж нами! Когда, расширяся шумящими крылами, Ношуся я под облаками, То всюду рассеваю страх:Не смеют от земли пернатые подняться,Не дремлют пастухи при тучных их стадах;Ни лани быстрые не смеют на полях, Меня завидя, показаться».Пчела ответствует: «Тебе хвала и честь!Да пр'oдлит над тобой Зевес свои щедроты!А я, родясь труды для общей пользы несть, Не отличать ищу свои работы,Но утешаюсь тем, на наши смотря соты,Что в них и моего хоть капля меду есть».
«Орел и Пчела». Рисунок А. Жаба. Начало ХХ в.
«Орел и Пчела». Басня опубликована в журнале «Чтения в Беседе любителей русского слова» в 1813 г. Написана до 4 декабря 1811 г., когда была прочитана на заседании Беседы любителей русского слова. Текст окончательно установлен в издании 1843 г.
Н.В. Гоголь писал: «В книге Крылова всем есть уроки, всем степеням в государстве, начиная от высшего сановника и до последнего труженика, работающего в низших рядах государственных, которому указывает он на высокий удел в виде пчелы, не ищущей отличать своей работы. Слова эти останутся доказательством вечным, как благородна была душа самого Крылова».
В басне выражена мысль, что человеку следует работать на общую пользу даже тогда, когда его труд мало заметен другими, и его, скромного и честного труженика, не ожидает ни громкая слава, ни всеобщая благодарность.
Кто на чреде трудится знаменитой – чей труд всем известен.
Свидетель целый свет – у всех на виду.
В низости сокрытый – никем не замечаемый.
Оживлен мыслью – воодушевлен мыслью.
Со всеми наряду – ничем не отличаясь от других.
Да продлит Зевес свои щедроты – да дарует тебе бог долгую счастливую жизнь.
Труды несть – трудиться, работать.
XV
Заяц на ловле
Большой собравшися гурьбой, Медведя звери изловили; На чистом поле задавили И делят меж собой, Кто чт'o себе достанет.А Заяц за ушко медвежье тут же тянет. «Ба, ты, косой, — Кричат ему, – пожаловал отколе? Тебя никто на ловле не видал». «Вот, братцы! – Заяц отвечал. —Да из лесу-то кто ж, – всё я его пугал И к вам поставил прямо в поле Сердечного дружка!»Такое хвастовство хоть слишком было явно, Но показалось так забавно,Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка. Над хвастунами хоть смеются,А часто в дележе им доли достаются.
«Заяц на ловле». Рисунок А. Сапожникова. 1834
«Заяц на ловле». Басня опубликована в журнале «Чтения в Беседе любителей русского слова» в 1813 г. О времени написания данных нет. Текст позднее не подвергался изменениям.
Мысль басни выражена в двух последних строчках:
Над хвастунами хоть смеются,
А часто в дележе им доли достаются.
На ловле – на охоте.
Косой – прозвище зайца; но он вовсе не косит глазами, а смотрит боком, потому что глаза у него по сторонам головы.
Пожаловал – пришел.
Отколе? – откуда?
Поставил – доставил, пригнал.
XVI
Щука и Кот
Беда, коль пироги начнет печи сапожник, А сапоги тачать пирожник, И дело не пойдет на лад. Да и примечено стократ,Что кто за ремесло чужое браться любит,Тот завсегда других упрямей и вздорней: Он лучше дело всё погубит, И рад скорей Посмешищем стать света, Чем у честных и знающих людейСпросить иль выслушать разумного совета. Зубастой Щуке в мысль пришло За к'oшачье приняться ремесло.Не знаю: завистью ль ее лукавый мучил,Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил? Но только вздумала Кота она просить, Чтоб взял ее с собой он на охоту, Мышей в анбаре половить.«Да, полно, знаешь ли ты эту, свет, работу? — Стал Щуке Васька говорить. — Смотри, кума, чтобы не осрамиться: Недаром говорится, Что дело мастера боится».«И, полно, куманёк! Вот невидаль: мышей! Мы лавливали и ершей».«Так в добрый час, пойдем!» Пошли, засели. Натешился, наелся Кот И кумушку проведать он идет;А Щука, чуть жива, лежит, разинув рот, И крысы хвост у ней отъели.Тут видя, что куме совсем не в силу труд,Кум замертво стащил ее обратно в пруд. И дельно! Это, Щука, Тебе наука: Вперед умнее быть И за мышами не ходить.
«Щука и Кот». Рисунок А. Жаба. Начало ХХ в.
«Щука и Кот». Басня опубликована в журнале «Чтения в Беседе любителей русского слова» в 1813 г. О времени написания данных нет. Текст окончательно установлен в издании 1843 г.
По свидетельству Ф.Ф. Вигеля, басня направлена против адмирала П.В. Чичагова (1765–1849), упустившего возможность пленения Наполеона во время переправы последнего через реку Березину 14 (26) ноября 1812 г. Чичагов отклонился от направления, по которому отступал Наполеон, при этом потерял обозы, канцелярию, а многие больные и раненые его войска погибли от пожара.