Чтение онлайн

Уже во время похорон Андрея Ющинского на кладбище членами «Двуглавого орла» были разбросаны листовки: «Русские люди! Если Вам дороги Ваши дети, бейте жидов! Бейте до тех пор, пока хоть один жид будет в России! Пожалейте ваших детей! Отомстите за невинных страдальцев! Пора! Пора!» Голубев начал проводить независимое расследование. И именно он первым высказал предположение о виновности Мейера Бейлиса.

На Лукьяновке жила некая Вера Чеберяк. По сведениям полиции она занималась скупкой краденого, а двое ее сыновей, Андрей и Женя, «употреблялись воровской компанией для выполнения разных поручений и таким образом являлись посвященными в тайны собиравшегося в притоне Чеберяковой общества». Женя Чеберяк – сверстник и приятель Андрея Ющинского.

Голубеву удалось получить сведения: фонарщик Казимир Шаховской видел, что Бейлис с неизвестным хасидом в 8 часов 12 марта гнался за Андреем Ющинским, когда тот играл на территории завода Зайцева. И это был последний раз, когда Андрея видели живым.

Собственно арест Менделя Бейлиса произошел 22 июня 1911 года. К этому времени местные отделения «Союза русского народа» засыпают власти телеграммами с требованием найти и покарать убийц-евреев. Парламентские запросы посылают правые фракции Государственной думы. Это могущественные союзники правительства, не считаться с ними невозможно.

Министр юстиции Иван Щегловитов указывает киевскому прокурору Г. Чаплинскому: «Поручаю Вашему Превосходительству иметь личное наблюдение за производством следствия об убийстве мальчика Ющинского. Ожидаю подробных периодических донесений».

С этого момента следствие начинает работать против Бейлиса. Для этого есть и определенная общественная атмосфера: в августе 1911 г. в Киеве еврей Дмитрий Богров убивает премьер-министра Российской империи Петра Столыпина. Появляются и новые свидетели виновности Бейлиса. На него указывает, в частности, Женя Чеберяк и его две маленькие сестры. В отсутствие матери (она была арестована) дети заболели дизентерией. Выйдя из тюрьмы, Чеберяк перевезла их к себе домой.

8 августа Женя умер, через неделю умерла его сестра Валентина. В бреду умирающий мальчик постоянно повторял: «Андрюша, Андрюша, не кричи! Андрюша, Андрюша, стреляй!» Мать постоянно держала его на руках и, когда он приходил в себя, просила: «Скажи агентам, что я по этому делу ничего не знаю», на что Женя отвечал: «Мама, не говори мне про это, мне очень больно». Чеберяк не дала сыну исповедоваться, хотя он явно хотел что-то сказать.

13 мая 1913 г. дело по обвинению Бейлиса в убийстве Андрея Ющинского, совершенного с особой жестокостью, передали в суд. Улики были очень слабыми, это осознавали и в Петербурге, и в Киеве.

Для того чтобы проверить работу киевского следствия, Щегловитов послал тайного ревизора, знаменитого сыщика Аркадия Кошко. По возвращении тот сказал министру юстиции: «Я бы никогда не нашел возможность арестовать и держать Бейлиса годами в тюрьме по тем весьма слабым уликам, которые есть против него в деле». Министр внутренних дел Макаров писал Щегловитову: «Есть основания предполагать, что судебный процесс окончится оправданием обвиняемого за невозможностью доказать его виновность». Щегловитов рассердился. Он сказал Кошко: «Из ваших слов я вижу, что евреи на предстоящем процессе не нашли бы лучшего защитника, чем вы!» Возвращаясь в Москву, Кошко, по собственному признанию, полагал, что карьера его завершена. (Чего, кстати, не произошло; позже он стал начальником Всероссийского уголовного розыска).

Суд длился месяц. Обвинение столкнулось с рядом трудностей. Свидетели меняли показания. Записка, которую Бейлис якобы передал своей жене через одного из вышедших на свободу заключенных (в записке было косвенное признание, оно заключалось в совете жене оплатить издержки нового свидетеля), оказалась написана не почерком обвиняемого.

Глина на одежде Ющинского не с территории завода Зайцева, тогда как по версии прокуратуры убийство произошло именно там. Единственный внятный отпечаток ноги преступника, снятый на месте происшествия, был оставлен почти новой галошей с незатертым протектором. Там был товарный знак фирмы-производителя, который с галошами самого Бейлиса, изношенными, старыми, не совпадал совершенно.

Сыщик и министр оказались правы. 28 октября 1913 г. в 6 часов вечера Бейлис был оправдан киевскими присяжными, людьми малообразованными и в любви к евреям не замеченными. Владимир Короленко, освещавший ход процесса, писал: «Около шести часов стремительно выбегают репортеры. Разносится молнией известие, что Бейлис оправдан. Внезапно физиономия улиц меняется. Виднеются многочисленные кучки народа, поздравляющие друг друга. Русские и евреи сливаются в общей радости. Погромное пятно у собора сразу теряет свое мрачное значение. Кошмары тускнеют. Исключительность состава присяжных еще подчеркивает значение оправдания».

Виновника смерти Андрея Ющинского не нашли и не покарали. Хотя параллельно судебному следствию, адвокаты, журналисты и частные детективы провели свое расследование и утверждали, что нашли преступников.

В 1911 г. киевский журналист Степан Бразуль-Брушковский начинает собственное расследование дела об убийстве Ющинского. К нему присоединяется отправленный в отставку известный сыщик Николай Красовский. Они входят в доверие к Вере Чеберяк и ее окружению. Частное расследование приходит к выводу, что все улики и свидетельства ведут к хозяйке притона на Лукьяновке. Мотивы убийства подростка исключительно уголовные, а совершено оно местными ворами при участии Чеберяк. Публикации Бразуль-Брушковского и показания, данные им и Красовским, повлияли на дело Бейлиса. Но к наказанию тех, кого расследователи считали истинными убийцами, не привели.

Бразуль-Брушковский начал обхаживать Чеберяк и ее сожителя Петрова, надеясь, что они выдадут ему убийц. В частности, он возил Чеберяк на тайную встречу с адвокатом Марголиным в Харьков. Чеберяк на следствии и суде сделала сенсационное заявление о том, что Марголин предлагал ей 40 тысяч, если она возьмет убийство на себя.

Потом Чеберяк сама обратилась к Бразуль-Брушковскому, заявив, что Ющинского убил не Бейлис, а братья Павел и Евгений Мифле, Лука Приходько и Федор Нежинский (брат матери мальчика, уже арестовывавшийся по этому делу).

В апреле 1912 г. к неофициальному расследованию примкнул один из лучших полицейских сыщиков юга России Николай Красовский. Он поначалу был привлечен к делу об убийстве Ющинского, вполне официально. Ему было поручено следствием негласно разрабатывать «неполитическую» линию убийства. Его наработки и наблюдения (например, то, как Чеберяк зажимала рот умирающему сыну, не давая говорить в присутствии следователя) фактически можно считать началом сбора материалов командой Бразуль-Брушковского.

Красовского отправили в отставку в конце 1911 г. Его данные оказались не нужны. После убийства Столыпина стало ясно, что правительство от идеи обвинить в убийстве мальчика иудейскую веру и в частности, еврея, не откажется.

Обозленный Красовский продолжил расследование уже как частный сыщик. Он нашел некую Екатерину Дьяконову, которая якобы около полудня 12 марта, в день убийства Андрея Ющинского, вместе с сестрой зашла в гости к Чеберяк. Там она застала трех воров – приятелей хозяйки: Сингаевского, Рудзинского и Латышева. Поведение их было необычным, в углу же у кровати лежал какой-то большой тюк, завернутый в ковер. Екатерина была уверена, что в ковре находилось тело Ющинского.