Чтение онлайн

Владимир Ленин, «Письмо к съезду», 1923 г.: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение».

Итак, есть завещание Ленина. И есть конкретная ситуация 1934 г. Все острые политические проблемы решены под руководством Сталина. Уничтожена внутрипартийная оппозиция. Осуществлена коллективизация. Успешно проходят индустриализация и культурная революция. Сталин сделал свое дело, Сталин может уходить. Его надо заменить человеком, который, по ленинским словам, «во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам».

Старая большевичка Ольга Шатуновская беседовала с вдовой Орджоникидзе, которая сказала ей, что на квартире Орджоникидзе во время XVII съезда ВКП(б) собрались Киров, Чубарь, Шабалдаев и еще несколько старых партийцев. И Орджоникидзе предлагал заменить Сталина на посту генерального секретаря Кировым. Киров отказался, потому что у власти в Германии уже был Гитлер, его сила нарастала, и Киров не чувствовал себя достаточно компетентным, чтобы руководить внешней политикой страны.

Однако это совещание сыграло известную роль: при тайном голосовании по выборам в ЦК 292 человека вычеркнули фамилию Сталина из своих избирательных бюллетеней. При проверке в 1956 г. архивных материалов выяснилось: в материалах счетной комиссии XVII съезда не хватало именно 292 бюллетеня. Видимо, те из них, в которых имя Сталина было вычеркнуто, уничтожили. Всех, кто работал в счетной комиссии, позже расстреляли. В лагерях выжил только Владимир Верховых. Тот показал: да, против Сталина было почти 300 человек.

С этими данными члены счетной комиссии обратились к Кагановичу и, вместе с Кагановичем, к Сталину. Сталин спросил, а сколько людей проголосовало против Кирова. Верховых ответил: трое. Ну, поставьте и мне три. А остальное сожгите. Бюллетени Каганович сжег лично.

Опечатанные документальные материалы, на которые ссылается Шатуновская, были вскрыты 10 ноября 1960 г. Всего мандатов было 1225, участвовало в голосовании при выборе ЦК 1059 человек, не участвовало 166. Всего в архиве 1059 бюллетеней. Соответственно, не хватает там именно только 166 бюллетеней, а не 292. И можно с большой долей вероятности предположить, что пропали не пустые бюллетени, а те, на которых фамилия Сталина была вычеркнута.

Итак, Киров объективно становился конкурентом Сталину. Мотив для его устранения был. Те, кто вставали вождю поперек дороги, долго не жили.

У нас нет никаких прямых свидетельств того, что Сталин приказал убить Кирова, скажем, Ягоде или Запорожцу. Однако довольно трудно поверить, что Ягоде мог отдавать приказы какой-то Авель Енукидзе. Это прекрасно понимал и сам Ягода, который во время допросов намекал прокурору Вышинскому, что в деле есть много важных и скользких для процесса деталей.

Убийство Кирова стало замечательным новогодним подарком Сталину на 1934 год. Он избавлялся от лидера в той части Политбюро, которая могла препятствовать дальнейшим репрессиям. Он получал повод убрать всех неугодных ему людей из партии, обвинив их в соучастии в убийстве Кирова. И этому у нас есть документальное свидетельство: два листка со списками участников Ленинградского и Московского центров, написанными лично рукой Сталина.

Убийство, скорее всего, было организовано так, как показал Ягода на процессе 1938 г., только без Енукидзе, а со Сталиным. Сталин отдал распоряжение Ягоде, Ягода – заместителю главы ленинградского НКВД Ивану Запорожцу. Тот нашел Николаева, и как результат – выстрел в Смольном 1 декабря 1934 г.

Николаев Леонид Васильевич вырос в бедной рабочей семье в Петербурге на Выборгской стороне. Член партии с 1924 г. В 1928 г. женится на латышке Мильде Драуле. Чрезвычайно амбициозен, но занимает лишь мелкие посты в партийном аппарате. Часто конфликтует с руководством. На момент убийства Николаеву 32 года, он безработен, женат, имеет двух сыновей.

Николаев был маленьким уродцем. Он в детстве долго болел английской болезнью – рахитом. Не ходил до 11 лет. Кроме того, он был крайне маленького роста – 150 см и имел длинные, доходящие до колен «обезьяньи» руки. Да и нервное здоровье у него было расшатанным – частые истеричные припадки.

В первые два дня после ареста Николаев находился в состоянии крайнего нервного возбуждения. И его сразу после убийства увезли не на допрос в «Большой дом», а во 2-ю городскую психиатрическую больницу. Единственное, что можно было понять из его истеричного бреда – крики «Отомщен!» и «Мой выстрел раздался в истории».

Находятся люди, которые знают Николаева, и они-то и выдвигают самые первые версии того, почему Николаев убил Кирова. По Ленинграду начинают ходить слухи, что Киров и Николаев не поделили между собой Мильду Драуле, жену Николаева.

Киров любил женщин, ну почему бы ему не уйти от больной некрасивой жены, которая не вставала с постели много лет, и не завести любовницу? Мильда Драуле – мощная латышская блондинка, вполне привлекательная.

Киров и Драуде были знакомы. Драуде работала в обкоме партии. И у нас есть множество достоверных свидетельств, что Киров и Драуде здоровались и улыбались друг другу при встрече. Это то, что мы знаем достоверно. Вот и все. Остальное – сплетни, возникшие скорее всего уже после смерти Кирова. Об этом пишет в своих мемуарах один из видных чекистов того времени Павел Судоплатов: «От своей жены, которая в 1933–1935 годах работала в НКВД и, в частности, курировала Большой театр и Ленинградский театр оперы и балета, я узнал, что Сергей Миронович очень любил женщин, и у него было много любовниц как в Большом театре, так и в Ленинградском. Мильда Драуле прислуживала на некоторых кировских вечеринках. Эта молодая привлекательная женщина также была одной из его "подружек".

Николаев, который последние полгода вообще не работал и жил за счет жены, получил трехкомнатную кооперативную квартиру. Хотя в те времена трудно было пробиться в такой престижный кооператив. Так что слухи могли родиться не на пустом месте. А ревность – привести к убийству.

Но к убийству могли привести и другие обстоятельства. В апреле 1934 г. Николаева увольняют из Института истории партии. Однако идти рабочим на завод он не хочет. Ему нужна партийная и руководящая должность. Его материальное и духовное состояние к октябрю 1934 г. сильно ухудшились.

Из дневников Леонида Николаева. Запись от 11 июля 1934 г. «Деньги на исходе. Берем взаймы. Сегодня весь мой обед состоял из 2 стаканов простокваши».

Запись от 14 октября 1934 г. «Я на все теперь буду готов, а предупредить этого никто не в силах. Я веду подготовление подобно А. Желябову. Я сижу 5-й месяц без работы и без хлеба. Однако я силен, чтобы начатое мною дело довести до конца».

Николаев крайне самолюбив и амбициозен. Возможно, из-за маленького роста и болезненности у него развивается страшный комплекс неполноценности. Поэтому он начинает рассматривать себя не как неудачника, который седьмой месяц не может найти работу, а как историческую личность, сверхгероя. Именно поэтому он стреляет в Кирова.