Чтение онлайн

Этот мир не казался опасным, здесь не встретилось мне ни одного живого существа, крупнее белки. Только хищные птицы парили где-то в вышине, только стрёкот кузнечиков оживлял день.

Стояла жара, и пить уже хотелось неимоверно. Я сделал ещё шаг, моим высоким ботинкам лужица такой глубины была не страшна. Приблизившись, я сперва огладил шероховатые камни, точно здороваясь, и только мгновением позже склонился к краю.

Впервые я пил колодезную воду вот так, словно из большущей чашки. И с каждым глотком я всё лучше различал, как глубока скважина, как далеко до дна, как темно там, в толще воды.

Холодная, да такая, что заходились зубы, влага мгновенно освежила и придала сил. Она была чуть сладковатой, даже немного пряной, точно корни трав, растущих в этой степи, наделили родник своими ароматами.

Наконец я напился и теперь уже просто смотрел в глубину, не надеясь, впрочем, увидеть там что-то кроме собственного отражения. Оно было смутным и странным, и это почти забавляло после долгого пути.

Я брёл по этому миру в поисках двери, но она ускользала, меняла форму, и, пожалуй, в том была единственная опасность этой реальности для путешественника.

Было бы неплохо сесть, прислонившись спиной к этим прохладным камням, и смотреть в небо, впитывать солнечный жар. Но, конечно, тут-то расположиться было негде — сияющая, будто стеклянная лужица окружала колодец со всех сторон.

В итоге я выбрал место поодаль, где бурно разрослись кусты, напоминающие боярышник, здесь был хоть какой-то тенёк, а травы образовали почти что подушку. Можно было даже и заснуть, но я так очаровался колодцем, что смотрел на него, не в силах отвести взгляд.

Решив всё же отдохнуть хотя бы несколько часов, я устроился так, чтобы не терять из виду колодец. Ускользающая дверь могла устать играть со мной, могла открыться прямо тут, в сущности, это место было ничем не хуже любого другого. В этом мире почти не работал ни внутренний компас — отзывалось будто бы всё мироздание разом, ни другие уловки, которых каждый путешественник знает во множестве. Даже мой верный шаманский нож дремал, ни о чём не говоря.

Может быть, здесь только начинается история, только рождается сказка? В таком случае пока что тут всё словно чуть-чуть понарошку.

Я не заметил, как уснул, потому что и сон мой представлял собой бесконечную цепь рассуждений. Я мучительно искал разгадку двери, представлял её то так, то этак, но когда проснулся — той рядом не оказалось.

Солнце уже клонилось к закату, тени от редких кустарников и деревьев стали темнее, травы тихонько шелестели под порывами ветра, колодец всё так же исходил светлой влагой.

Мне не хотелось есть, но снова одолела жажда, и я пил так долго, точно не спал, а бродил очарованным по этой степи. Тело приятно ныло, быть может, от неудобного положения, и я почти решился идти дальше, навстречу ночи, когда услышал клёкот.

Подняв голову от каменной чаши колодца, я заметил, как в вышине сходятся грудь к груди и вновь разлетаются два огромных орла. Что они не поделили в лучах закатного солнца, я не понимал, но их воинственный танец казался удивительно прекрасным.

Никто из противников не хотел уступать, они роняли перья, и те, кружась, падали в травы. Хищные крики разносились далеко-далеко, а противники были всё ближе к земле. Я же смотрел и смотрел, хотя мне уже мечталось, что сейчас орлы разойдутся, отправятся каждый своей дорогой, уняв желание драться.

Однако, похоже, что они решили сражаться до смерти — скоро на землю ветер принёс и первые алые капли. Более крупный орёл поранил своего врага и собрата.

Сцепившись в очередной раз, они камнем полетели вниз. В тот миг я понял, что они сейчас со всего маху угодят прямиком в колодец. Я отступил от него, не зная, что же стоит сделать, и не прошло и пары мгновений, как хрустальная гладь воды с шумом и клёкотом разбилась — в неё угодили два сильных птичьих тела.

Кинувшись к каменной чаше, я вгляделся, но в темноте ничего не рассмотрел. Чем сильнее приглядывался, тем чернильней казалась тьма, будто выступающая из глубин. Словно бы орлы пробили колодец до самого дна и остались там, навеки успокоившись.

Но когда я уже почти потерял надежду, отодвинувшись от колодца и вернувшись на сухую землю, капли разлетелись вновь, и за каменный бортик зацепился юноша. На вид ему можно было дать не больше двадцати, он весь мелко дрожал и кашлял, видимо, слишком наглотавшись воды.

Я протянул руку и помог ему выбраться, понимая вдруг, что в этом мире птицы-хищники на поверку могли оказаться оборотнями. Юноша ничего не успел мне сказать, потому что из колодца вынырнул и его соперник. Ему было ближе к тридцати, сильное тело ни в чём не подвело его, он выбрался сам.

Они замерли друг напротив друга, на обнажённых телах ещё блестела влага, мокрые волосы липли к щекам и лбам. Юноша всё ещё дрожал, его более взрослый противник распрямил плечи и смотрел так насмешливо и гордо, что невольно возникал вопрос, о чём же они всё-таки спорили. Они казались почти что братьями — оба темноволосы и сероглазы, оба с гордыми, красиво вылепленными лицами, но всё же что-то в них было различное.

Наконец старший протянул младшему руку.

— Что, доказал? — спросил он, улыбнувшись скорее добродушно, чем высмеивая.

— Не думай, что ты всегда и во всём прав, — возразил младший и всё-таки пожал его ладонь.

Только после он обернулся ко мне, как будто хотел поблагодарить, но тут же смутился почти до румянца и отвёл взгляд. Старший заметил и это, но качнул головой, ничего не сказав.

— Ищешь дверь? — обратился он ко мне.

— Так и есть, — ответил я.

— Она там, под водой, — старший смерил меня взглядом. — Добраться непросто, но другой не найти.

— Благодарю, — я подошёл к колодцу. Младший даже чуть вздрогнул, когда я проходил мимо.

Значит, не зря я остановился тут, не зря меня так тянуло к этому колодцу.

— Я бы тоже хотел… — голос младшего затих, и я повернулся. Старший стоял за ним, положив тяжёлые ладони на плечи.

— Бродить между мирами? — уточнил я.

— Да, — в глазах его уже разгоралась жажда путешественника. Старший же заметно помрачнел.

— Дверь не открылась, — вдруг осознал я. — Она тебя не пропустила.

— Да, значит…

Молча я раскрыл перед ним левую ладонь. Обычно этой отметины заметно не было, но когда приближалась дверь, она так пульсировала, что даже светилась. И сейчас младший видел, как вместо линии жизни на моей левой руке сияла нить шрама.

Шаманский нож сам собой оказался в пальцах. Я приложил клинок к линии, но не для того, чтобы рассечь вновь. Я заплатил свою дань.

— Дай двери испить себя.

Старший сжал его плечи. Младший упрямо дёрнулся, высвобождаясь.

— Я подсказал тебе, а ты забираешь у меня самое дорогое, — добавил старший.

Не братья.

Мне оставалось только пожать плечами.

— Если его позвала дорога, то он найдёт способ идти по ней. И мой — самый простой.

Старший мгновенно уловил, почуял сердцем, какие ещё могут быть пути, и они явно ему не понравились. Младший же вздохнул и повернулся к нему.