Чтение онлайн

— Ух ты! — присвистнул один из них, из-за чего и мальчик, и девочка вздрогнули и проснулись.

— Полная корзина, — кивнул второй. — Ну, вы заслужили свой приз.

— Помогите только домой отнести, — девочка встала с песка и отряхнула замызганное платье, впрочем, чище оно не стало нисколько. — Нам столько не унести.

— Это уж конечно, — подростки подхватили корзину за ручки и понесли прочь. Мальчик и девочка переглянулись, улыбнувшись друг другу, и поспешили следом.

Пляж опустел, и некоторое время я любовался на то, как солнце золотится на волнах. Вечерело, и небо постепенно приобретало мягкий сиреневый оттенок, а волны стали выше. Ветер теперь дул порывами, склоняя к земле траву, которой поросли откосы и холмы за моей спиной.

Мне не было видно, куда именно исчезли дети, где-то там, очевидно, пряталась дорога, возможно, деревенька или городок, где теперь одни празднуют победу, а другие разбирают раковины, любуясь их переливами. Но я больше всего любил вот это неопределённое ощущение, когда невозможно было найти ни единого следа человеческого присутствия и всё же оно ощущалось, чудилось и мнилось.

Я чувствовал, что мне пора покидать этот свежий и дивный мир, но всё-таки медлил, потому что в воздухе едва заметно звенело напряжение. Что-то происходило, и я хотел узнать и понять, что именно. Солнце склонялось к воде будто бы всё быстрее, закат разворачивался во всей красоте во всю ширь небес, и пропускать это зрелище тоже не хотелось.

Где-то вскрикивали-плакали чайки, откуда-то внезапно донёсся собачий лай, напоминая, что в этих краях спряталась и обычная людская жизнь. И я улыбался, напитываясь всем этим, наполняясь до самых краёв.

А когда посмотрел снова на песчаный язык пляжа, высунувшийся между скал, то увидел, что на песке там и тут возникли сами собой раковины. Они ловили отблески заката, переливались лиловым, сиреневым, пурпурным и синим, они играли перламутровым блеском, а некоторые были зелёными, как бутылочное стекло.

Прибой почти полностью перекрывал пляж и приносил всё новые и новые, зарывал их в песок, окатывал пеной, утаскивал с собой и снова выбрасывал… Завтра снова можно будет набрать целую корзину.

Солнце последний раз подмигнуло и убежало в море, облака повисли на горизонте серо-фиолетовой грядой. За спиной призывно звякнула раскрывающаяся дверь.

========== 070. Новый мир ==========

Ещё минуту назад мы вдвоём стояли на утёсе, перешучивались и толкались локтями, а теперь я смотрел на стремительно закрывающуюся дверь, из-за которой всё ещё доносился заливистый смех. Ты — мой любящий шутки друг — втолкнул меня в иной мир. Оглядевшись, ведь ждать дверь теперь было почти бессмысленно, я выбрал направление и двинулся заболоченным лугом к холму, с которого можно было бы изучить местность получше.

Здесь уже начинались сумерки, было зябко, даже холодно, и очень сыро. Похоже на позднюю осень или раннюю весну. Облака так плотно закрывали небо, что было даже не разобрать, а село ли солнце. Выбравшись из топких мест, я пошёл быстрее, но подниматься на холм оказалось сложно. Это издали он выглядел покатым и милым, вблизи же поднимался почти вертикально, чтобы удержаться на влажном глинистом склоне, приходилось вцепляться в тропу.

Я всё равно перепачкался, но на вершину влез и вздохнул свободнее. Под холмом, обрывающимся с этой стороны совсем уж отвесно, лежала деревенька. У каждого дома над крыльцом ярко горел фонарь, точно жители любили путников или же боялись темноты. А может, и то, и другое разом.

Присмотревшись, я не заметил, чтобы хоть кто-то здесь держал собак, и это было довольно странно. Впрочем, в разных реальностях встречались совершенно разнообразные животные, и, возможно, я просто не мог себе представить, кто же сейчас охраняет дома в ночном мраке.

Сердце подсказывало, что дверь в другой мир не скоро появится здесь, а вот оставаться на холме в наступающей ночи было бы неосмотрительно. Вокруг я не заметил ничего, что можно было бы использовать, чтобы разжечь костёр, никаких кустарников или деревьев, а от влажной травы толку было мало. Чтобы не замёрзнуть, придётся найти дорогу вниз и попроситься на ночлег.

Ещё раз осмотревшись, я заметил, что в одном месте склон не так крут, и попытался спуститься там. Несколько раз я чуть не сорвался, пальцы кровоточили от попыток вцепиться в едва прикрытые дёрном камни, но всё-таки я сумел добраться до тропинки. Та явно вела в нужную сторону, пользовались ею, похоже, часто, и это обнадёживало.

Как оказалось, деревенька была обнесена частоколом, но ворота оставались распахнуты, на них приветливо покачивались от проснувшегося ветра два фонаря, где живо трепетало пламя.

Я вошёл, ожидая, что кто-нибудь окликнет меня, остановит, спросит, кто я и откуда пришёл, но ничего подобного — словно бы деревня уже спала, хоть на самом-то деле было совсем ещё не поздно.

В надежде отыскать что-то вроде таверны — уж эти-то заведения есть в любом из миров, где обитает хоть кто-то, схожий с людьми, я двинулся по улице, внимательно рассматривая дома. У каждого был разбит палисадник, где наверняка цвели бы цветы, не появись я в такое межсезонье, каждый выглядел ухоженным и опрятным, но все ставни оказались закрыты. Только свет фонарей у каждого крыльца оживлял картину.

Не слышно было никаких звуков, ничего. Не шёл дым из труб на крышах. Не шуршала живность, устраиваясь на ночлег. Только ветер гулял по улицам, носил туда-сюда палую листву, дышал мне в лицо холодом.

Никакой таверны, никакого постоялого двора.

Пожав плечами, я ступил на крыльцо ближайшего дома и постучал. Мне ответила тишина. Внутри будто и не осталось никого живого. Удивлённый, я тронул ручку и понял, что дверь не заперта.

Как ни странно, но в доме царил идеальный порядок, даже пыли нигде не оказалось. На столе стояла медная керосиновая лампа, начищенная до блеска, даже стекло в ней ничуть не закоптилось, точно кто-то каждый день приводил её в порядок. Огонёк в ней был совсем небольшой, но комната освещалась хорошо и можно было рассмотреть полки с мелкими безделушками из дерева, высокие скамьи у стола, кровать, застеленную пёстрым покрывалом, в углу.

Внутри было тепло, и я решил хоть немного пробыть здесь. Сел на скамью, уложив ладони на столешницу, и зачарованно вгляделся в танцующий огонёк.

Куда же подевались местные жители? Кем они были?

Если судить по устройству дома, по утвари, убранству, то никак нельзя было сказать, что они чем-то отличаются от людей. И потому особенно странным было их исчезновение. Но кто-то ведь заправил керосиновую лампу, кто-то зажёг фонари над каждым крыльцом!..

И не похоже, что произошло нечто ужасное — ни следов борьбы, ни разрухи. Вообще никаких следов…

И я смотрел на огонёк, будто он способен рассказать мне, кто именно дал ему жизнь.

Однако я сам не заметил, как задремал, сморило усталостью. Во сне я всё так же сидел у стола, но, конечно, окружающий мир был немного другим, более обрывочным, более прозрачным, как морок или туман.

И внутри сновидения я встал со скамьи, чтобы снова обойти дом. На глаза мне попалась лестница. Ступенька за ступенькой — я поднялся на второй этаж и увидел, что тут на подушках, беспорядочно разбросанных по полу, сидит юноша. Светлые волосы рассыпались у него по спине.