Чтение онлайн

— Тая, что случилось то? — шепчет Машка держась за мою руку.

— все хорошо, неуверенно отвечаю и распахиваю дверцу.

Жёсткие пальцы тут же хватают за локоть и тащат в сторону багажника. Черт! В эту секунду мне представилось, что сейчас он меня запихнет туда на глазах у подруг и всей улицы.

— зачем приехали? — без предисловий шипит мужчина остановившись, но не отпуская моего локтя.

— отпустите, — жалобно умоляю, пытаясь разжать пальцы делающие мне больно.

— зачем? — громким рыком оглашает весь двор. На нас и правда все смотрят.

Девочки открыли было двери и уже хотели выйти, но он одним взглядом остановил их.

— мне больно, — уже почти плачу, рука горит огнём и пульсирует.

— а мне по твоему не больно? — в бледных глазах сверкают опасные молнии.

— простите, пожалуйста, — вглядываюсь в такое родное и такое чужое лицо. Глаза превратились в щелочки, тёмная щетина покрыла щеки, глубокие борозды морщин резали лоб.

— Денис… Тая?.. Ты что тут… — Катя стоит у открытой двери джипа с огромными от удивления глазами.

— сядь в машину! — рявкает Денис и она моментально повинуется, закрыв за собой дверь.

Я смотрю на него в полнейшей замешательстве, но вижу как меняется выражение на его лице. Он все ещё зол, но вместе с тем… Напуган, растерян?

Ничего не понимаю…

— Тая я все объясню, — выдыхает мужчина ероша волосы. — я был разбит…

О боже! До меня медленно, как из густого тумана доходит. Совсем не хочется верить в тот бред, что рисует логика. Наверняка это какая то ошибка, случайность. Может что то по работе…

— … это ни чего не значит, просто секс!

Пусто, тихо и где-то очень очень далеко гул голосов. Наверное я тону.

Открываю глаз и вижу белый потолок. Сил больше ни на что не осталось. Проваливаюсь обратно.

Вторая попытка разлепить глаза. И снова белый потолок. Саднит рука, тело не слушается, во рту сухо.

И снова в бездну.

— Таисия, нужно просыпаться.

Неуловимо знакомое лицо… И голос…

— просыпаемся. Открываем глазки.

Слышу как из туннеля, старательно пытаюсь пошевелиться, но руки как ватные.

— ну вот. Как дела?

Я точно знаю этого высокого взрослого мужчину в халате и докторской шапочке.

— где я? — шриплю еле ворочая языком.

— в нашей клинике, все хорошо, скоро приедет твой дедушка.

— деда? — не верю своим ушам.

— да, но сейчас мы снимем катетер и попробуем поесть.

— давно? — обвожу комнату глазами.

— три дня, без малого, — сообщает мужчина. А я наконец вспоминаю его. Это Машин отец. Я в его клинике. А что я собственно тут делаю третьи сутки?

Но спросить уже ничего не могу. Страшная слабость.

— нет, нет, дорогая моя. Открываем глазки! Надо покушать.

Он нажимает на кнопку и кровать поднимается придав мне относительно сидячее положение.

Из тумана начинает выплывать сцена у подъезда.

Становится дурно, вот вот стошнит.

Как бы я хотела, чтобы это был просто плохой сон.

— дышим, глубоко, медленно, вдох… Выдох… — медленно произносит доктор меряя давление, — умничка.

Я съедаю пару ложек жидкого пюре и пью сладкий чай.

Становится чуть лучше, но сил по прежнему нет.

*****

— привет красотка! С прошедшим днём рождения! — в палату аккуратно проскальзывает Лера с шариками и праздничным пакетом.

— спасибо, — вяло улыбаюсь обнимая подругу, — расскажи что случилось.

Девушка мнется, привязывает шарики и протягивает мне пакет.

— ну, ты рухнула и страшно нас всех напугала. Машка тут же вызвала батю, он примчался и отвёз сюда. Кароче там типо нервное и физическое истощение. В общем, если честно, только не пугайся, но в зеркало я бы на твоём месте не смотрелась. — как всегда честная и прямолинейная подруга коротко описала ситуацию.

— три дня без сознания?

— в общем да, ты приходила в себя пару раз, но не на долго.

— это че? — указываю глазами на капельницу.

— фиг знает, лекарства какие-то. Павел Петрович крутой док, все будет оки. — подмигивает Лерка, — Машка заходила вчера, но ты была в отрубе. Вечером прилетают твои. Папа их встретит и привезёт сразу сюда. В квартире я, вроде, навела порядок… — она прикидывает все ли рассказала.

— спасибо, люблю тебя.

— ну что ты!? Знаешь, зря мы тебя уговорили, идея была так себе… — подруга печально отводит глаза поглаживая мою руку.

Я ни чего не чувствую. Пусто. Глухо. Никаких эмоций. Наверное лекарства.

Вижу она хочет что то сказать, но не решается.

Пофиг.

На следующий день приходят мама и дедушка. Я не видела их целую вечность. Но даже не могу обрадоваться. Все чувства притуплены.

Мама плачет, обнимает, причитает. Дед смотрит с беспокойством, но он, как всегда, суров и сдержан.

А я просто хочу спать.

Так проходит ещё несколько дней. Приходят подруги, приезжают мама и папа, навещает врач.

— если не будешь кушать, буду кормить насильно! Тая от тебя одни глаза остались. Так нельзя!

— я ем Павел Петрович, честно.

— плохо ешь. Мало. — он мнется у двери, но все же продолжает, — к тебе приехал один человек… Я бы не пустил, но он очень убедителен. Извини.

Мужчина быстро скрывается за дверью, а я впервые за эту неделю чувствую хоть что-то. То-ли грусть, то-ли радость.

— мой нежный цветочек! — знакомый голос выводит из анабиоза. Он то тут что делает? Зачем? — мне больно видеть тебя в этих тусклых казенных стенах, но Павел Петрович меня всячески заверял, что специалистов лучше, чем в его клинике нам не найти. Поверим ему? Как думаешь?

— Алексей Владимирович зачем вы тут?

— ну как же! Наш с тобой общий знакомый не находит себе место от беспокойства. Его к тебе пускать запретили и я в общем согласен с этим решением. Вот решил сам взглянуть насколько все плохо. — он говорил мягко, вкрадчиво и улыбался самой добродушной улыбкой. Затем присел на край кровати и даже похлопал легонько по моей руке. Я открыла рот чтобы сказать какую нибудь колкость, но мужчина приложил палец к губам.

— я все знаю, золотце. И пока ты у нас под пресмотром врачей и под действием вон той водички, — он указал пальцем на капельницу, — скажу честно, как есть.