Чтение онлайн

По плану мы должны были мощным одновременным огнём подавить пулеметные вышки, захватить зенитные пулеметы и уже из них изрешетить вражеские самолёты, топливное хранилище и общежитие для пилотов.

Хороший план, Уолтер, надёжный как швейцарские часы. Проблемы начались на первом же этапе. Наши соседи слева во время движения попали в луч прожектора и спалились как фраера при гопстопе. Немецкий пулеметчик не стал выяснять кто там прогуливается ночью и зачем, а дал очередь, разбудившую аэродром и его коллег.

Хуже всего что очередь оказалась меткой и срезала и пулеметчика и его помощника, а нам пришлось принимать бой в той неудобной позиции, в которой мы оказались. Пулеметчик Михайлов спокойно, не смотря на свистящие вокруг пули, установил пулемет на сошки, прицелился и дал несколько длинных очередей в ближайшую пулеметную вышку. Я же, понадеявшись на нашего пулемётчика, взял на прицел «осиротевшую» огневую точку противника, находящуюся слева.

Выстрел, мимо, ещё один выстрел, опять мимо, хорошенько прицеливаюсь, снова выстрел, и опять мимо.

Видимо мне от моего прошлого тела досталась в эту реальность несвойственная старшине Пухову криворукость.

В это время Михайлов наконец разобрался с «нашей» вышкой и перенёс огонь на левую. Только вот фриц там тоже не дремал и засёк его местонахождение по вспышкам. В минутной пулемётной дуэли к сожалению сержант Михайлов проиграл, получив пулю прямо в глаз и упав лицом на свой пулемёт.

К счастью, его второго номера Антипова вражеским огнем не задело. Он заорал во всю мощь своих легких:

— Ненавижу вас, фашистские твари, что ж вам, гадам, дома у себя не сиделось? Нашей земли захотелось? Накормим всех ею досыта.

Антипов отодвинул погибшего командира пулеметного расчёта и продолжил бой. Ему повезло больше, чем Михайлову, вскоре эта вражеская пулеметная вышка замолчала, а спустя какие-то минуты и правая огневая точка противника оказалась поражена.

Я вскочил и побежал к зенитному пулемету, возле которого копошились немцы, разворачивая его дуло с сектора защиты от атак сверху на поражение бегущих к ним партизан.

Так быстро я никогда не бегал, но всё равно не успел буквально на несколько секунд. Очередь очень мощных крупнокалиберных пуль разорвала меня буквально на куски.

Я вознесся над полем боя и с яростью увидел как под огнем зенитного пулемёта начали падать мои партизаны, кто-то успевал избежать очереди, оставаясь целым и невредимым, а кто-то ложился на землю с развороченной грудью.

— Голос, воплощай меня сразу за зенитным расчётом. — велел я помощнику Архитекторов реальности.

Я возник за спиной у фрицев и, перетерпев жесткую боль воплощения, положил зенитчиков одной длинной меткой очередью. Затем быстро осмотрелся по сторонам, оценивая обстановку.

Зенитный пулемёт справа молчал, так как его обслуга валялась, продырявленная пулеметными очередями, а вот соседи слева активно выкашивали свой сектор, мешая продвигаться партизанам.

Я развернул «готчинс», навел на этих вражин ствол и несколькими меткими очередями погасил эту точку. Не успел я обрадоваться этому успеху как получил пулю в лоб, при чем самое обидное что от своих же. Партизаны еще не успели сообразить, что зенитный пулемёт нейтрализован и захвачен их бодрым командиром, и залили его дружественным огнем.

Я, матерясь как сапожник в споре с грузчиком, опять бесплотным призраком вознёсся над аэродромом, озирая окрестности. Оказалось, что с моей стороны операция проходила в целом успешно, если не считать потерь в два десятка товарищей, а вот на противоположной стороне творилась настоящая катастрофа: там партизанам не удалось подавить пулеметные вышки и зенитные точки противника. Наоборот, это фрицы очень даже успешно простреливали окрестности, выбили пару наших пулеметов и положили кучу народа.

Я решил им помочь и опять воплотился за спинами зенитного расчета, прикончил немцев сзади и с помощью 'готчинса" быстро раскрошил сначала пулемётные вышки, затем соседние зенитные точки, после чего громко завопил:

— Зенитный пулемёт захвачен старшиной Пуховым. Если какая-то тварь в меня пальнет, урою.

Подождал немного, убедился, что народ услышал и развернул зенитный пулемёт к аэродрому.

Патронов оставалось на десять не очень длинных очередей. Предстояло выбрать приоритетную цель.

Или общежитие лётного состава, или бочки с топливом, почти полностью вкопанные в землю, или самолёты стоящие шеренгой на аэродромной стоянке.

Немного раньше я очень убедительно рассказывал Белякову, что основной ресурс рейха это профессионалы, в том числе асы Люфтваффе, но стрелять начал в самолёты.

Дал пять длинных очередей, прошивая мессершмидты и хенкели. И только затем расстрелял оставшийся боезапас по общежитию.

Насколько удачно было сложно судить из-за темноты и расстояния. Всё-таки от меня общежитие находилось довольно далеко. Самолеты представляли более удобную цель. Минимум десяток я неплохо продырявил.

Тем временем партизаны добежали до замолчавших вышек и зенитных расчетов и стали разворачивать пулемёты в сторону аэродрома.

— Половину боезапаса зениток кладите по самолетам, половину по летному общежитию, — скомандовал я. — Из обычных пулеметов гасите живую силу противника.

Уцелевшие солдаты охранных войск Вермахта нашли себе возле и внутри хозяйственных построек более-менее укреплённые позиции и начали активно стрелять в нашу сторону. Иной раз довольно метко, так как у моего виска пару раз свистнули пули какого-то Ганса или Фрица. Хорошо ещё что мимо.

Из общежития из личного оружия стали отстреливаться лётчики.

Бежать и брать штурмом здания аэродрома сейчас для нас это лишние потери. Следовало сначала расстрелять боезапас зениток и трофейных пулеметов с вышек, чтобы уменьшить количество защитников вражеского аэродрома, дать им опустошить свои боекомплекты, и только потом уже предпринять захват оставшихся под контролем противника объектов.

Спустя пятнадцать минут активного боя мы исчерпали патронные ящики трофейных пулеметов, да и принесенные с собой патроны почти полностью потратили.