Чтение онлайн

Иногда им получалось разгромить партизанский отряд, иногда они попадали в засады и получали слишком большие потери, несопоставимые с полученными результатами.

Мой отряд расположился на отдых на базе сержанта Приходько.

За ужином, где он угощал нас салом, борщом, свежим хлебом и картошкой, выяснилось, что он наладил взаимовыгодный обмен с крестьянами.

Селяне поставляли излишки еды, партизаны им отдавали сапоги, вещмешки, ремни, меняя свою советскую амуницию на трофейную немецкую.

Здесь крестьяне тоже опасались брать немецкие предметы и продукты, но охотно брали все советское.

При любом обыске всегда можно было сказать, что эти вещи были найдены или на полях сражений или отступавшие красноармейцы в добровольно-принудительном порядке сменяли на продукты.

Кроме того, через знакомых крестьян удалось замутить неплохой бизнес с фрицами.

Оказалось, что немцы давали награду не только за сообщение об местонахождении партизан, но и о своих погибших.

Партизаны, уничтожив очередную группу гитлеровцев, спустя несколько дней давали знакомым крестьянам наводку на место где были спрятаны трупы и те в обмен на вознаграждение сообщали немецкому командованию об этих неприятных известиях.

Причём у местного населения не сильно котировалась любая валюта, ни оккупационные марки, ни советские рубли, ни даже рейхмарки.

Только если в объявлениях о награде было написано что можно получить эквивалент награды в немецких пайках, лишь тогда у населения возникало некоторое оживление.

Были конечно среди белорусов сволочи, которые пытались заработать, сообщая немцам о партизанах, но таких старались максимально быстро выявить и показательно жестоко казнили.

Под конец ужина Прибытько сильно удивил нас, своих гостей, поставив бутылку тридцатилетнего французского коньяка. Это конечно командному составу такая барская забава, на простых партизан выделили семь бутылок попроще, но тоже настоящего коньяка.

На изумлённые вопросы откуда такое богатство, сержант гордо рассказал об успешной вылазке в обоз немецкой дивизии.

Партизанам удалось перехватить обширную алкогольную коллекцию немецкого генерала.

К сожалению, крестьяне категорически отказались брать этот сомнительный напиток на обмен, приходилось потреблять его самостоятельно.

Мы дружно подняли тост за наших товарищей, бьющихся с немцами под Ленинградом и Киевом.

После алкоголя и ужина мы перешли к обсуждению практических задач.

Выяснилось, что немцы практически полностью перестали возить грузы для фронта через Белоруссию, даже большими караванами.

Потому что ночью партизаны перекапывали во множество мест магистрали, разрывая глубокие ямы и траншеи, а на утро ставили в засаде снайперские двойки-тройки.

Когда перед большой ямой останавливался караван немцев, то снайперы убивали нескольких водителей и убегали в гущу леса.

Командир такой колонны оставался перед необходимостью закапывать глубокую траншею и хоронить убитых или отправлять в госпиталь раненых водителей.

Причём решать эту проблему ему приходилось не один раз, а едва ли не каждые двадцать-тридцать километров пути.

Тут не помогали ни броневики в охранении, ни многочисленные пулемётные гнезда, оборудованные прямо на грузовиках.

Смысл был поливать во все стороны из пулемёта когда от его огня прячется в чаще леса в специально оборудованных окопах за многие сотни метров только пара-тройка снайперов.

Разве что потерять ещё несколько пулемётчиков и потратить массу патронов бестолку расстреливая окрестные берёзки.

Поэтому партизаны, лишившись добычи, были вынуждены сменить тактику.

Они собирались несколькими отрядами и делали рейды либо на север либо на юг, стараясь достать немецкие караваны идущие через Украину или Прибалтику.

Завтра как раз должна была состояться встреча между командирами ближайших отрядов для согласования цели нового большого рейда.

— Давайте вы со мной сходите на встречу, товарищ старшина. Вдруг у вас найдётся цель для которой потребуется большое количество бойцов.
– предложил мне Прибытько.

И ведь прав оказался сержант. Была у меня большая цель, которая не по зубам небольшому отряду партизан, перевалочная база снабжения группы армий «Север».

А вот тысяча или даже больше партизан вполне могут эту базу взять штурмом без чрезмерных потерь. При хорошем плане и вооружении.

На следующий день состоялась встреча командиров, ради сохранения секретности, на поляне в достаточно глухом лесу.

Чтобы до неё добраться, нам с Прибытько пришлось ехать на машине, а затем идти пешком несколько часов.

Из командиров несколько человек меня знали лично, благо сам их освобождал, остальные только слышали. Надеюсь что только хорошее.

Я со всеми поздоровался, пожал руки, пара человек от избытка чувств помяли меня в богатырских объятиях.

Учитывая долгие сборы, народ сначала быстро перекусил пайками и тем что бог послал.

Наиболее богатым оказался мой спутник, сержант Прибытько.

Он прихватил с собой здоровый кусок сала и два больших круга домашнего свежего хлеба.

Ароматы этих божественных продуктов сбивали с ног и заставляли бунтовать желудок.

Приходько не стал жадничать, а пустил это богатство по кругу, но и здесь нашлись недовольные.

Один капитан с очень специфическим взглядом и в форме НКВД пробурчал:

— Смотри, Прибытько, как бы тебе потом не ответить за твои шуры-муры с казённым имуществом.

Вот есть же такие люди, которые норовят всем настроение испортить.

Партизанские командиры, оживленно разрезавшие хлеб и сало, нахваливавшие угощение, немного притухли, стали неуверенно переглядываться.

Судя по новенькой непыльной униформе, сытой спокойной холеной роже капитан только недавно попал в партизанский край, и не из плена, а напрямую из НКВД. Видимо забросили с парашютом чтобы контролировать партизанское движение.

— И как же вы считаете, товарищ капитан, сержант Прибытько должен был хлеб и сало у крестьян добывать? — спросил я спокойно, но внутри закипая. — Силой отбирать?

— Уж точно не передавая гражданским казённое имущество, — усмехнулся капитан.

— Если не отдавая казённое имущество, то как? Расскажите будьте любезны. — спросил я с интересом.

— Выдать расписку, что после войны такому-то крестьянину будет возмещена стоимость его имущества. — бодро ответил капитан. Очень правильно ответил, по закону. Только вот…