Чтение онлайн

Кроме того, быстро примчали из госпиталя две машины забрать раненых из отряда Штольке.

Группенфюрер принял их сразу, более того даже пригласил на большое совещание, на котором он с двумя десятками офицеров и какими-то чинами из гражданской администрации, как раз обсуждал методы борьбы с партизанами, представив Эриха как крупного специалиста по борьбе с лесными разбойниками.

Присутствующие в кабинете офицеры посмотрели на Штульке с большой надеждой и радостью.

Эрих внутренне поморщился: это как же их тут прижало, что они ему, варягу, в рот восторженно смотрят?

Штольке слушал доклады офицеров и морщился.

По сути немцы контролировали в Беларуси только столицу и десяток крупных городов республики.

В других населённых пунктах гарнизоны численностью меньше роты уничтожались партизанами едва ли не раньше чем их туда успели направить.

Что уж тут говорить о небольших деревнях и селах?

Там по сообщениям егерских отрядов до сих пор висели красные флаги на сельсоветах, и снимать их оттуда никто не торопился.

Большие отряды немцев численностью в несколько рот или полк партизаны обстреливали издали и немедленно отходили вглубь леса, минируя лесные тропы и оставляя засады.

Спущенный из Берлина план по заготовкам продовольствия и набору рабочей силы для работы в рейхе стремительно шел по известному адресу.

За что группенфюреру и другим офицерам и гражданским чиновникам постоянно грозили понижением в звании и переводом на восточный фронт.

Когда Штольке, как специалисту, задали вопрос как покончить с партизанами, тот потер гудящие от напряжения виски пальцами и ответил:

— Пока эта местность полна дремучих лесов, господа, нам не избавиться от партизан. Нужно организовать массовые порубки… хотя бы вокруг крупных городов и населённых пунктов, которые мы хотим контролировать, а также вдоль железных и автомобильных дорог, которые жизненно необходимы Вермахту для снабжения фронта.

Лица офицеров, сначала скептические, начали покрываться заинтересованной задумчивостью.

— Кроме порубок я бы покидал сверху в места предполагаемого скопления партизан зажигательные бомбы.

Сейчас жаркая сухая погода.

Давайте устроим партизанам огненное аутодафе в виде лесных пожаров.

— Мы можем спалить немало местного населения. — возразил ему кто-то.

— Если такова цена сохранения жизни немецких солдат, то не вижу проблем. — пожал плечами Штольке.

Спорить с ним, разумеется, никто не стал.

— Штурмбаннфюрер высказал действительно хорошую идею относительно массовой порубки деревьев, — сказал какой-то чин из гражданской администрации. — Уже очевидно, что нам никак не удастся выполнить амбициозный план Берлина по зерну, мясу и продовольственным товарам.

Возможно сможем хоть как-то возместить этот провал как раз поставками древесины.

— И ещё, группенфюрер, по пути из Берлина одна из моих машин подорвалась на мине. — сказал Штольке. — Нет ли возможности пускать по дорогам впереди колонн русских пленных чтобы их жизнями спасать солдат рейха?

Группенфюрер посмотрел на Эриха скептически:

— Штурмбаннфюрер, не все хорошие идеи приходят только в вашу голову. Разумеется, мы уже пробовали, и даже на целых четыре дня решили проблему. Но потом партизаны придумали поверх мины класть доски или траки от подорванных танков.

Человек спокойно проходит, даже мотоциклы и легковые машины проезжают, а грузовики взрываются.

Эрих слегка покраснел. Действительно не стоит считать себя умнее всех.

Комендант поспешил поправиться.

— Тем не менее любую идею говорите сразу без малейшего стеснения, штурмбаннфюрер. Тем более что про массовую порубку и лесные пожары мы как-то не думали. Это касается всех, камрады. Лучше мы внимательно обсудим и отвергнем десять глупых идей, чем пропустим одну умную из-за чей-то ложной скромности.

Кто-то из гестапо высказал идею расстреливать по два десятка пленных за каждого погибшего на территории комиссариата от рук партизан немецкого солдата. Возможно хоть это ограничит активность противника.

Присутствующие одобрительно загудели.

— А вы что по этому поводу думаете, штурмбаннфюрер? — спросил Эриха комендант.

— Можно попробовать, — Штольке пожал плечами. — Хотя я не уверен что подействует.

Насколько я знаю красные фанатики. При следовании к своей цели они не щадят ни чужих, ни своих.

Но вдруг кого-то эта мера остановит или заставит колебаться.

Или хотя бы партизаны начнут вредить нам менее фатальным образом.

Не убивать, а только ранить наших солдат.

— Вы думаете? — группенфюрер был сама ирония.

— Ну их первый партизан, старшина Пухов, проявлял же поначалу милосердие к нашим пленным.

Почему бы и других не простимулировать подобным образом?

— Кстати по полученным от разведки данным этому Пухову руководство красных присвоило звание майора госбезопасности. — сообщил помощник коменданта. — Вы ведь, штурмбаннфюрер, грохнули этого красного героя, кажется?

Вопрос таил в себе скрытую издёвку.

Эрих, которого успели уже до печенок достать подобные намёки, вздохнул и выдал заранее заготовленный ответ:

— Судя по всему только ранил, гауптштурмфюрер. Так что у вас будет отличный шанс доделать эту работу и получить железный крест лично из рук фюрера вместо меня. Если, конечно, вы хоть на шаг выйдете из города.

Адъютант вспыхнул от гнева.

— Я никогда…

— Тихо, — рявкнул хозяин кабинета. — Вы, Отто, не правы. — сказал он помощнику.- Штурмбаннфюрер Штольке многократно доказывал свою компетентность в борьбе с партизанами.

Если хотите стать героем, могу дать вам в командование пару рот егерей и отправить чистить эти проклятые леса от засевших там разбойников.

Адъютант мгновенно заткнулся. Не смотря на весь свой пафос лезть в леса к партизанам он не хотел.

Не то что бы он был трусом, но кормить комаров, спать в грязи и жрать солдатский паёк, ему совсем не улыбалось.

— Я слышал, в здешних местах советскую власть красные внедряли довольно жёстко, особенно в новых, западных областях Беларуси. Есть немало людей обиженных на большевиков. Это наш ресурс. — сказал какой-то полковник из Вермахта.

— Эти люди достаточно охотно едут в рейх на работу, особенно если им обещают неплохую зарплату, но вступать в полицию пока побаиваются. — ответил ему группенфюрер. — Больно уж у нас активные партизаны. Несколько сотен добровольцев уже успели проститься с жизнью.