Чтение онлайн

Сзади в течение десяти минут с небольшими перерывами работал пулемёт, затем он стих, раздался взрыв гранаты.

— Кончился Николай, — прошептал расстроенный Сидоров, — царствие ему небесное и земля пухом как говорили при старом режиме.

— Но мы пока живы, — ответил сердитый Татаринов, — и обязательно отомстим за него. Уже хорошо отомстили, но отомстим ещё не один раз пока мы живы, пока не прогоним фашистских тварей с нашей земли.

Немцы почти каждое утро направляли на нашу базу по тридцать -сорок заключённых под конвоем хорошо вооруженного отделения егерей.

Из них десятка полтора подрывались на наших минах, и это было чрезвычайно печально, еще десять- пятнадцать погибали от немецких пуль при попытке к бегству. До нас прорывалось не более четверти пленных, как правило, восемь-десять бедолаг,критически истощённых скудной лагерной баландой.

В ответ наш отрядный снайпер Вася Алексеев с хорошо оборудованной позиции убивал пятерых-шестерых егерей, как бы хорошо они не прятались, а еще пара-тройка фрицев подрывалась на минах, несмотря на то что по ним уже успели пройтись пленные.

Наш сапер сержант Сидорчук, закладывая мины, творил настоящую магию, стараясь обложить мину ветками, досточками так чтобы, тощий, лёгкий от бескормицы красноармеец мог по ней пройти, а сытый ганс, с автоматом, гранатами, вещмешком, в каске, весивший под сотню килограмм взрывался.

Не всегда у него это получалось, но даже редкие удачные случаи сильно подрывали желание егерей атаковать наши позиции.

К концу дня остатки отделения егерей в количестве пары уцелевших фрицев отступали, оставляя нам своих товарищей и их вооружение.

В начале егеря ещё пытались вытаскивать трупы своих товарищей и их вооружение, но Василий быстро отправлял подобных героев на тот свет.

Над нами каждый день кружили немецкие самолёты, высматривая сверху наши позиции, бросая как бомбы-зажигалки, так и обычные бомбы, прочесывая лесные заросли пулеметными очередями.

Чаще всего они промахивались, так как мы не уставали строить для них ложные базы, хорошо заметные сверху, но иногда они попадали в цель, и мы несли потери.

Вася пытался их подлавливать из своей снайперской винтовки, но один сбитый им самолёт, приучил немцев не снижаться слишком низко.

Да и трофейный пулемёт мг-34 при случае мог превратиться в неплохой зенитный. По крайней мере многие немецкие противовоздушные пулемёты делались на его основе.

Мы несколько раз отпугивали самолёты пулеметными очередями, но старались делать это в отдалении от базы, потому что потом на точку дислокации зенитного пулемёта прилетало несколько бомбардировщиков и с высоты три-четыре километра, куда не доставал пулемет, превращали лес в окрестности в большую сплошную проплешину от бомб.

Мы в принципе не мешали им расходовать боеприпасы в молоко. Немцы проиграли вторую мировую войну в том числе потому что их ресурсы оказались меньше чем ресурсы СССР и союзников.

Количество бомб и ресурс моторов у самолётов не безграничные. Если летчик бестолку работает по нашим лесам, значит он в это самое время не может бомбить Москву, Ленинград или позиции наших войск.

Тем не менее меня сильно напрягало то что немцы своими мощными кордонами практически заперли нас в глубине белорусских лесов и болот.

Из-за этого наша активность сильно снизилась, а периодически посылаемые мной или соседями диверсионные группы довольно часто попадались фрицам и гибли почти без пользы.

На собрании командиров партизанских отрядов в собранном глубоко в лесу мы обсуждали этот вопрос вместе с представителями Большой земли.

Москва требовала от нас более активных действий, но надо признать… не любой ценой.

В Ставке понимали наши сложности, и то что мы удерживали на себя три дивизии (две полноценных и две половинки) тоже ценили довольно высоко.

Однако, мы должны были помимо сохранения партизанского движения совершать диверсии и продолжать рушить вражеские коммуникации.

Я привез с собой на встречу десяток лошадей, навьюченных продуктами.

Мы перед началом жёсткой блокады успели благодаря налёту на базу фрицев сделать хороший запас консервов, а вот у нескольких соседних отрядов с продовольствием дела обстояли не очень хорошо.

Нужно было с ними поделиться, чтобы товарищи ноги не протянули.

А заодно я привел трех своих партизан, хорошо знакомых с лесом, чтобы помочь небольшим отрядам Суркова, Лешнеченко, Буркина. Там оказались только городские жители, успевшие растерять полезные крестьянские привычки, помогавшие нашим предкам выживать тысячелетия, особенно в годы плохих урожаев и войн, кормиться в лесу.

Пришлось мне наступить жабе на глотку и изыскать трех очень полезных, совсем не лишних товарищей, занятых у меня исключительно на хозяйстве.

Опытные лесники обычно постоянно ворчали, стесняясь того, что находятся в тылу на заготовках, в то время как их товарищи каждый день рискуют головой.

Приходилось настоятельно объяснять лесовикам, что товарищи, без их знаний про грибы-ягоды, ноги в лесу быстро протянут, а они, хозяйственники нашего отряда, залог того что партизаны не помрут с голоду, какую бы мощную блокаду не создали вокруг нас фрицы.

Благодаря тем пленным, которых немцы отправляли на разминирование партизанских троп, у нас создался довольно мощный приток сильно мотивированных бойцов. Те из пленных кого унижения, голод и побои не сломили, а таких оказалось большинство, очень сильно рвались в бой, после того как немного отъедались на партизанских харчах.

Из них мы и делали в основном диверсионные группы, разбавляя их специалистами и авторитетными командирами, которые должны были сдерживать их ярость и ненависть к немцам во время операций.

Иванов поделился новостями: Москва, наконец, утвердила смертный приговор его комиссару, сильно осложнившего нам операцию по освобождению военнопленных, который он с удовольствием сам лично и исполнил, не доверяя эту приятную миссию никому другому. Хотя из желающих был весь его отряд, никому чрезмерно гонористый и говнистый комиссар не понравился. Мне с Пылаевым в этом плане сильно повезло.

Ещё Иванов с сожалением рассказал что его танки КВ-1 пришлось сжечь из-за исчерпания боеприпасов и неожиданного наступления фрицев. Они застряли в болотистой местности, возможности оборонять или вытащить эти гусеничные крепости не было никакой, а отдавать немцам крайне не хотелось.