Чтение онлайн

— Наверняка так оно и есть, — легко согласился штурмбаннфюрер. — Только от состояния недостатка продовольствия до состояния сильного голода я боюсь пройдёт гораздо больше времени, чем вы надеетесь, господин генерал.

Хозяин кабинета недовольно засопел:

— Из Берлина мне каждый день звонят и требуют передать эти две дивизии на фронт, я им обещаю, что ещё недельку и с партизанами будет покончено… Что по вашему получается, я лгу высшему руководству Рейха?

— Никак нет, господин генерал, — Эрих пожал плечами, — просто по моему вы немного более оптимистичны чем я. Я считаю, что борьба с партизанами может затянуться на много месяцев и будет идти с переменным успехом до окончания войны. Кто из нас ошибается, покажет время. Если моё мнение вам не нравится, то прошу прощения, герр генерал, однако, скрывать его не имею права даже боясь вызвать ваше неудовольствие.

Присутствующие на совещании офицеры стали шептаться, изображая на лицах удивление.

Комендант недовольно скривился, затем примирительно махнул рукой:

— Эрих, вы специалист по партизанам и как специалист, разумеется, должны быть пессимистом. Вам ведь видны все риски, которые как могут сработать, так могут и не сработать. Ваши предложения как ускорить разгром партизан?

— Мы делаем всё возможное, герр генерал, разве что можно попросить Берлин вместо регулярных частей прислать некоторое количество отрядов прибалтов и украинцев, которые нам удалось завербовать на службу рейху. В Прибалтике и на Украине сейчас относительно спокойно, партизан немного, уверен, что тамошние комиссариаты могут поделиться с нами местными кадрами, желающими повоевать с красными.

На фронте от них не будет ощутимой пользы, зато эти украинцы и прибалты хоть как-то смогут заменить те дивизии, которые так нужны Берлину для наступления на Москву и которые мы удерживаем здесь под Минском.

Единственное что, боюсь, потребуются эти отряды нам на много месяцев с необходимостью регулярного пополнения, так как сражения с партизанами и дальше будут не менее ожесточенными, чем сейчас.

Комендант ответил не сразу, он обдумал идею Штольке:

— Эрих, вы как всегда молодец. Действительно если Берлин пришлёт нам в помощь местное отребье, собранное где попало, но в более-менее приличном количестве, то хотя бы одну дивизию можно будет отпустить на фронт, и камрады из рейхсканцелярии и Вермахта перестанут, наконец, меня душить каждый день. А там уже можно будет не торопиться с партизанами, душить их в блокаде систематически до победного конца. Что там по донесениям про возможный поход партизан на Брест?

— Получили сведения из нескольких независимых источников. Только вот ни один из агентов не смог поручиться за их стопроцентную достоверность. Кто-то подслушал часть фразы, кому-то намекнули под большим секретом примерное направление будущего удара, наш диверсионный отряд под командованием бывшего царского капитана Заруцкого тоже пригласили присоединиться, но им цель указали другую: склады южнее Бреста на сто километров. — ответил шишка из гестапо.- это, скорее всего, ложная цель, чтобы сбить нас с толку. Слишком мелкий приз для нескольких тысяч партизан.

Отсюда мы и вычислили в качестве наиболее вероятной цели Брест. Это крупный железнодорожный узел с прилагающейся инфраструктурой. Если партизаны смогут её нарушить, то там на месяцы работы и на миллионы марок затрат. Взять Брест всей толпой им по силам.

— А они точно не нападут на Минск? — спросил комендант с некоторым опасением.

— Мы в любом случае оставляем солидный гарнизон в столице Белоруссии, господин генерал, кроме того, концентрационный лагерь охраняет целый полк охранной дивизии, — ответил ему чин из гестапо. — Если партизаны захотят атаковать Минск, то мы их довольно легко здесь разобьем. Это будет даже хорошо, не придётся месяцами бегать за ними по лесам.

Присутствующие в кабинете высокие чины поддержали его речь одобрительным гулом.

Только Эриха мучили нехорошие предчувствия. Больно уж хитрой сволочью оказался этот самый первый партизан Пухов.

— Господин генерал, — сказал Штольке извиняющимся тоном, — нам все- таки нужно предусмотреть возможность того, что противник в последний момент изменит цель своего похода и на всякий случай прикрыть основные ближайшие стратегические объекты.

— Разумеется, штурмбаннфюрер, после разгрома аэродрома и беседы по телефону лично с фюрером по этому поводу я очень хорошо запомнил прекрасную истину, что не стоит доверять никаким агентурным сведениям, ну и то что у партизан всегда есть запасной план. Помимо Бреста мы, разумеется, прикроем и остальные возможные цели для партизан.

Благо войск у нас вполне хватает чтобы сделать несколько ловушек.

На это Эрих только щёлкнул каблуками.

Москва требовала от нас более решительных действий.

После установления блокады партизанских территорий, снабжение и логистика группы армий Центр довольно быстро стала восстанавливаться. На редкие успехи вроде рейда группы Вахромеева, у нас приходилось минимум пять- шесть неудач.

Причём немцы очень тщательно анализировали каждую нашу успешную вылазку и очень быстро крепко-накрепко перекрывали ту дорожку, по которой удавалось выбраться из блокады диверсионной группе.

На фронте фон Бок и Гудериан снова разогнались, тараня слабые места обороны советских войск. Наши отступали, пусть и не так быстро и катастрофически как в моей реальности.

Возможная массовая гибель партизан Ставку тревожила мало. На фронте ежедневно гибли десятки тысяч человек, чтобы остановить врага. Тут уж не до бережного отношения к группе военных с комфортом засевших в тылу немецких войск и занимающихся вместо войны рыбалкой, грибами и уничтожением трофейного алкоголя.

Комиссары, принимая радиограммы из центра, хмурили брови и призывали партизан срочно идти крушить врага.

Как я шепнул как-то тихо Прибытько, показывая на нашего разбушевавшегося в патриотическом порыве комиссара Пламенева:

— Губки бантиком,

бровки домиком,

похож на маленького сонного гномика.

Мой зам еле-еле удержался от того чтобы не заржать в голос, что было бы совсем неправильно, потому что комиссар в этот момент как раз толкал речь партизанам про руководящую роль партии и товарища Сталина в грядущей победе над нацисткой Германией.

Прибытько позже при взгляде на Пламенева каждый раз прятал улыбку, а мне пенял, что я очень смешно шучу, но часто в самый неподходящий момент, когда категорически нельзя смеяться. На что я пожимал плечами и обещал тщательнее выбирать время

Мы через выявленных агентов отправили противнику несколько ложных целей предстоящего похода: Брест, несколько складов рядом с ним, аэродром возле Минска, который мы не так давно раздолбали, и который немцы удивительно быстро восстановили, сам Минск, и ещё цели попроще.

Сначала из партизанской зоны вышли три колонны наших товарищей численностью примерно по пятьсот бойцов каждая. Их задачей было пошуметь, проредить небольшие группы егерей на западной границе партизанского района и создать у немцев впечатление, что мы вот-вот двинем на Брест, чтобы фрицы отправили туда побольше подкреплений.

Основной наш сборный отряд, численностью более пяти тысяч человек, выдвинулся к Минску.

К сожалению, из-за блокады наша мобильность существенно снизилась. Многие трофейные машины или были разбомблены Люфтваффе или сожжены самими партизанами, чтобы техника не вернулась врагу. Мы снова вынужденно пересели на пароконные повозки, да и с ними тоже было не сильно хорошо, так как с овсом в лесу возникла напряжёнка, и часть лошадок пришлось пустить на шашлык.

Мы рассчитывали захватить транспорт в процессе продвижения нашего объединённого отряда и ускорить своё движение. Немцы не ожидали, что мы так бодро двинем из болотистых мест на этом направлении, да ещё и такими мощными силами.