Чтение онлайн

Мы по мере продвижения к Минску разбили несколько рот егерей, захватили их припасы, вооружение и освободили пару сотен измождённых похожих на скелеты красноармейцев. Их, разумеется, вместе с трофеями и ранеными отправили к партизанским базам.

От освобождённых товарищей мы узнали о временном лагере, в который фрицы каждый день перегоняли пленных из Минска, а затем распределяли по командам егерей в качестве живых противоминных машин.

Конечно, главной целью нашего было вызволить те десятки тысяч советских солдат, которые мучились на очень небольшом пространстве, скученные как сельди в бочках, в Минске, но почему не сделать крюк и не освободить пленных из временного лагеря?

Кроме того, из жёстких экспресс допросов пойманных живыми егерей мы узнали, что неподалеку от временного лагеря располагается штаб 252 пехотной дивизии вместе с командиром, генерал-лейтенантом Дитером фон Бем-Безингом.

Как нам было не заглянуть в гости к этому уважаемому камраду?

Мы отправили вокруг себя разведчиков на мотоциклах и машинах, а сами двинулись освобождать наших военнопленных, а часть сводного отряда под моим командованием отправилась в гости к генералу.

К сожалению, мы опоздали, так как двигались в основном на конных повозках и пешком, а генерал успел укатить на Мерседесе буквально перед нашим приходом, прихватив с собой адъютанта и самые важные бумаги, однако оставив нам в качестве трофеев неплохой запас французских сыров и коньяков.

— Прибытько будет вне себя от счастья, — сказал я довольно, глядя на всё это богатство, упакованное в ящиках на двух грузовиках.

Я конечно больше порадовался сырам долгого хранения чем коньяку, но с другой стороны скоро осень и зима и согревающие напитки нам очень даже помогут пережить сложное время.

Капитан госбезопасности Ветрук, отправившийся со мной на охоту за генералом, очень сильно расстроился когда узнал, что столь знатная дичь убежала.

— Что я буду докладывать в Москву? — сокрушался он с кислой миной. — Мол, у нас была возможность захватить целого генерала немецкой дивизии, а мы его упустили?

Я сначала молча усмехался его причитаниям, затем вручил ему захваченный нами флаг немецкой дивизии.

— Отправьте в Москву флаг, товарищ капитан. Это, конечно, не сам генерал фон Бем-Безинг, но в любом случае сойдёт за символ нашего успеха и грядущей победы в этой войне.

Капитан вцепился в тряпку на палке как в спасательный круг и задумался, затем просветлел лицом:

— Товарищ майор, — спросил он смущённо, — могу я вписать в себя в число участников операции по захвату этого флага?

— Товарищ капитан, если бы я не считал вас одним из непосредственных участников операции, то не стал бы вам отдавать его. Оставил бы себе как коврик для сапог. Давайте вы пишите в рапортах так чтобы вам шло повышение звания и ордена, а нам доставайте из Центра мины, боеприпасы и тушёнку. — я ему подмигнул.

— Чужих успехов я себе не приписываю. — возмутился он. — но если есть за что похвалить, то грех забыть себя вставить в рапорт. — капитан усмехнулся.- Дальше мы к Минску? — спросил он заинтересовано.

— Надо будет объединиться с другим нашим сборным отрядом, который пошёл освобождать красноармейцев из временного лагеря военнопленных. Соберем совет командиров и будем решать что делать.

Но моё мнение следующее: благодаря дезинформации фрицы перекинули свои основные войска к Бресту, подготовили там нам ловушку. Но они гораздо мобильнее нас и уже наверняка в курсе, что мы нанесли свой основной удар в другом направлении. Через сутки-двое они вернутся к Минску как раз в то время, когда мы сможем начать его штурмовать. Раньше туда мы просто не успеем.

Шансов победить противника у нас при его кратном преимуществе в живой силе и вооружении ноль. А вот взять штурмом и разграбить этот склад, — я достал карту и стал показывать представителю Ставки, — этот мост подорвать и эту железку разобрать на несколько километров пути вполне можем. И даже вернуться и по лесам попрятаться успеем прежде чем сюда немцы подтянут основные силы.

— Боюсь это не совсем то чего ждёт от нас Москва, — нахмурился Ветрук.

— А чего от нас Москва ждёт? — мне стало интересно.

— Более активных действий, — заявил капитан.

Я потер виски, вздохнул, затем потряс внезапно заболевшей головой. К сожалению, там в Ставке не думали сейчас о стратегии. Нам бы день простоять и ночь продержаться. Временное облегчение на фронте на неделю-две- месяц для военного руководства важнее чем долгосрочное развитие партизанского движения. Это надо учитывать.

— На Минск идти сейчас самоубийство, но можно попробовать сделать небольшой рейд в сторону Украины. — я посмотрел карту, — взорвать мосты здесь и здесь, поломать железку тут и тут. Фрицы там не особо пуганные. Вернём часть народу на базы, на эти подвиги нам за глаза должно хватить пары тысяч бойцов. В худшем случае потеряем часть товарищей, но сохраним боеспособное партизанское движение.

— Вот теперь я думаю Москва будет довольна, товарищ Пухов, — согласился довольный Ветрук.

12.00 4 сентября

Командир сборного партизанского отряда Иванов весь кипел от ярости: освобождённые из временного лагеря красноармейцы выглядели как ходячие скелеты, очень худые, измождённые, оборванные, грязные, некоторые из них босые.

Немцы за несколько дней перед отправкой пленных в лес почти переставали их кормить, чтобы, если кто из них чудом добежит до партизан, лёг бы тяжёлым бременем на продовольственный запас лесных воинов вместо усиления партизан.

Красноармейцы, осознав что они свободны от адского плена и издевательств, в общей массе даже не могли как следует порадоваться, настолько они потеряли силы от бескормицы и «маршей смерти».

Помимо освобождения пленных удалось захватить десяток грузовиков Опель, два десятка конных повозок, некоторый запас оружия и боеприпасов, но опять очень мало продовольствия.

Освободившие пленных партизаны от ужасного вида товарищей пришли в дикое бешенство и очень хотели всех охранников перестрелять тут же на месте без суда и следствия, даже тех кто сразу бросил оружие и поднял руки вверх.

Иванов еле-еле утихомирил горячие головы, пообещав, что зло не окажется без наказания:

— Товарищи, нужно сначала допросить и добыть от этих немцев важную информацию, а уж потом судить полагается ли им расстрел или что иное. Обещаю, что тех тварей, кто действительно издевался над нашими товарищами, мы расстреляем. Тем фрицам, кто проявлял гуманизм, оставим жизнь.

Иванов организовал освобождённым военнопленным приготовление лёгких супов и обязал придерживаться строгой диеты, пока не организм не вернётся в нормальный режим питания.