Чтение онлайн

Так и вышло: сержант Русаков оказался опытным специалистом-взрывотехником с десятилетней практикой и мог сделать бомбу даже из хлебной муки.

Разумеется, такого ценного специалиста Белякову я отдавать не стал, а сформировал отдельную мобильную бригаду из десяти человек на двух грузовиках.

Они выезжали к железной дороге, незаметно делали подрыв путей подальше от населённых пунктов и возвращались обратно.

Целью их действий было парализовать снабжение немцев по железной дороге от половины суток до суток.

Подрывник Русаков отобрал из своей десятки троих учеников и показывал им как нужно правильно взрывать вражеские объекты.

Другая мобильная бригада, тоже из десяти человек плюс снайпер Вася Алексеев с учениками, на двух машинках отслеживали передвижение железнодорожных ремонтников, которые должны были чинить взорванные пути, и с безопасного расстояния выводили из строя опытных работников железных дорог.

Вася старался стрелять не насмерть, учитывая что железнодорожники были гражданскими, и вероятно подневольными работниками.

Десяток бойцов страховали и охраняли сверхценного специалиста, а ещё несколько среди них заодно внимали секретам снайперского мастерства.

Честно говоря я никогда не понимал излишне большого желания взрывать именно железнодорожные мосты.

Нет, я конечно согласен, что если разрушить большой оживленный мост, то его очень дорого и долго будет стоить восстановить.

Однако в условиях войны это долго благодаря мобилизационным сверхусилиям могло превратиться в довольно быстро, если нагнать кучу народа и заставить работать в три смены.

Всегда ведь можно сделать временный понтонный мост и таким образом почти полностью восполнить взорванный объект.

Кроме того такие стратегически уязвимые точки обычно очень хорошо охраняются.

Существует огромный риск положить целый отряд крайне ценных специалистов и не достичь никакого результата.

Не лучше ли гарантированно подорвать железнодорожное полотно в 5–7–10 местах, сберечь жизни профессиональных диверсантов и всё-таки доставить немалое количество проблем противнику?

В ситуации: журавль-синица, я выбирал толстую откормленную синицу.

Тем более что взрывчатки мы привезли с собой довольно много и создавать проблемы немцам планировалось на постоянной основе, а не один раз героически погибнуть и всё пролюбить.

— Товарищ старшина, там колонна бензозаправщиков, большая, много охраны, — подбежал ко мне красноармеец Снегирев, одетый в форму штурманна СС.

— А точнее? — заинтересовался я.

— Виноват, два десятка заправщиков и около роты охраны, судя по количеству грузовиков. — поправился Снегирев. — Точнее сказать нет возможности.

Тут передо мной замаячила дилемма.

С одной стороны едет очень ценный груз, потеря которого может довольно сильно ослабить давление немцев на фронте, с другой стороны численность охраны этой колонны на грани возможностей нашего блокпоста даже при условии внезапности атаки.

— Снегирев, дуй в лес к «новичкам», пусть приготовятся и поддержат нас в случае необходимости.

Нельзя пропускать такую большую колонну с топливом для немецких танков.

Нужно как можно дольше оттянуть начало блокады.

Каждый день из Ленинграда вывозили десятки тысяч мирных жителей, которые в этой реальности не умрут с голода. Ради этого стоило рисковать всем. Даже жизнями своих парней.

Красноармеец побежал к лесу во все лопатки, а я тем временем пошёл с наглой скучающий рожей тормозить колонну, спешащую под Лугу заправлять немецкие танки.

Ко мне немедленно подскочил командир колонны, майор Вермахта, маленький живенький Фриц в форме танковых войск.

Он бросил нацистское приветствие рукой и стал недовольно визгливо выговаривать:

— Унтершарфюрер, вы задерживаете невероятно ценный для фронта груз. Требую немедленно нас пропустить. Каждая минута на вес золота.

Я ответил ему небрежным на грани неуважения приветствием и сказал спокойно скучающим голосом:

— Майор, потерпите буквально 10 минут задержки. Пусть ваши водители и охрана сходят пока в кусты облегчить кишечник или мочевой пузырь, скушают бутерброды, выпьют чаю.

Ничего не могу поделать — у нас строжайший приказ сверху проверять всех досконально.

В последние дни здесь в округе развелась куча партизан. Пропало очень много грузов и машин.

Есть подозрение что красные бандиты переоделись в наши мундиры и, пользуясь беспечностью шофёров, грабят наши караваны.

Майор проворчал, что всё это бред сильно выпившей лошади, затем раздраженно махнул рукой:

— Только пожалуйста поскорее проверяйте. Иначе наступление на Ленинград сорвётся по вашей вине.

— Не волнуйтесь, майор, я прекрасно понимаю насколько важно чтобы доблестная германская армия взяла это чертов Ленинград. — заверил я майора с максимальным энтузиазмом в голосе.

Когда из леса к нам стало выходить подкрепление освобождённых пленных, я скомандовал «огонь» и застрелил командира колонны короткой очередью из МП-38. За ним в фашистский рай отправился ближайший шофёр, пара охранников, и тут выяснилось, что один момент я совсем забыл предусмотреть:

подкрепление было из «новичков» и наших"старичков" по лицам они ещё не успели изучить.

В кого им стрелять они не понимали, хорошо ещё что не стреляли во всех подряд.

— Наши в форме СС, фрицы в форме Вермахта, — завопил я во всю глотку, стараясь перекричать звуки боя.

Мою команду подхватили партизаны, передав по цепочке «новичкам».

На будущее конечно нужно как-то отделять своих от чужих.

Будёновки надевать что ли, или красные банты на плечо.

Один из бензовозов загорелся от попавшей в него случайной пули, а затем рванул, распространяя вокруг волну нестерпимого жара.

К выстрелам и крикам раненых добавились отчаянные вопли обожженных и сгорающих заживо людей.

Я отбежал в сторону, чтобы не пополнить их число, затем обернулся и стал короткими очередями выбивать фигуры в форме Вермахта.