Чтение онлайн

— Отходим в лес, — скомандовал я. — Иначе все здесь ляжем.

И продолжил стрелять в наступающих немцев.

От окончательного уничтожения нас спасли три момента: 1) «новички» из засадного полка прикрыли наше отступление, засев за передним краем деревьев и накрыв наступающих фрицев плотным метким огнём, 2) наш снайпер Вася Алексеев со своими учениками как раз тренировались неподалёку искусству маскировки на деревьях, быстро пришли на помощь и начали выбивать атакующие нас немецкие минометные и пулеметные расчёты, 3) мое небезлимитное бессмертие.

Попавшая в горло немецкая пуля отправила меня в бесплотное состояние и позволила выбрать удачную точку возрождения сбоку и слегка сзади от противника.

Я срезал из пм –38 ближайшую ко мне минометную точку противника, затем ещё одну и ещё одну, после чего успел бросить две гранаты в скопления немцев, прежде чем враги меня заметили и прошили сразу десятком пуль.

Как же больно было умирать, но в момент когда погибают твои товарищи, при чем погибают по настоящему, некогда себя жалеть.

Я возродился с другого края и открыл стрельбу по немецким пулеметным точкам после того как бросил гранаты в ближайшие ко мне расчёты.

На этот раз в горячке боя немцы заметили меня не сразу, и я вполне неплохо смог проредить вражеские ряды.

Я даже успел полностью расстрелять оба магазина из дарованного Архитекторами реальности начального комплекта, убив или ранив полтора десятка фрицев, и пополз к трофейному оружию, уроненному убитым мною егерем, белокурым парнем с красивыми голубыми глазами,застывшими в немой тоске к нависающему над нами небу.

Это была всего лишь винтовка Маузер, зато у запасливого немецкого камрада оказалось целых три противопехотные гранаты.

Я кинул их ближайшим немецким расчетам, накрыв сразу четыре минометные команды.

К сожалению, их соседи мгновенно срисовали мои враждебные действия и опять отправили меня на перерождение.

Я завис над полем боя, наблюдая как остатки моего отряда успешно втягиваются в лес под прикрытием «новичков», как Вася Алексеев с учениками опустошает немецкие минометные и пулемётные расчёты, как раздаёт какие-то команды своим подчинённым бодрый белокурый офицер с погонами штурмбанфюрера СС, и возродился чуть сзади от него.

Я надеялся накрыть немецкого командира и посеять в ряды немцев хаос, но мне не повезло.

Я срезал его охрану, трёх здоровенных эсэсовцев, но сам немецкий офицер быстро как кошка успел упасть на землю, избежав очереди из пистолет-пулемёта.

Я швырнул в него гранату, затем ещё одну.

Осколками посекло нескольких ближайших пулемётчиков, а этому штурмбаннфюреру хоть бы хны.

Он достал из кобуры пистолет Вальтер и несколькими меткими выстрелами отправил меня на возрождение.

Ловкий зараза. Откуда такие офицеры у фрицев берутся?

Я начал подумывать о повторении попытки уничтожения этого ловкача, но командир немцев неожиданно крикнул своим подчинённым:

— Ахтунг, отходим.

Видимо решил, что нет смысла сражаться с засевшим в лесу партизанским отрядом, который поддерживают сразу несколько метких снайперов. Тут ни пулемёты, ни миномёты не дадут решающего преимущества. Наоборот были все шансы положить зазря весь свой личный состав, при чём первыми погибли бы наиболее ценные на войне специалисты: пулемётчики и миномётчики.

Уцелевшие фрицы организованно отошли, грамотно прикрывая своё отступление стрельбой из пулеметов.

Пока немцы не вызвали подмогу и не пришли нас добивать большим количеством народа, мы быстро подняли трофеи, упавшие с немцев и погибших наших, и стали перевязывать своих раненых.

К сожалению, немцы своими миномётами покрошили практически все наши трофейные грузовики, и уехать далеко и быстро не было никакой возможности.

При чём фрицы стреляли по машинам не из-за врождённого вандализма, а потому что часть партизан использовало их в качестве укрытия.

Ко мне подскочил чумазый испачканный в земле Беляков:

— Товарищ старшина, нужно предупредить наших товарищей на других блокпостах. Уверен на все сто процентов, что немцы очень скоро начнут проверять все пункты досмотра в поисках партизанских ловушек.

Я выругался, осмотрелся в поисках уцелевших автомобилей и снова выругался:

— У нас вся техника разбита. Как это сделать?

— Не вся, — возразил особист. — несколько мотоциклов уцелело.

Мы их в лес уволокли на всякий случай. Вместе с лошадками. Я распорядился. Как чуял.

— Молодец, — от радости я едва не обнял его, — нужно отправить пару товарищей с приказом сниматься с блокпостов, объединяться в один партизанский отряд во главе с… эээ

— Тороватый толковый командир, — подсказал особист.

— Согласен, — не стал возражать я. — Его поставим командиром на объединённый отряд.

В качестве дальнейших целей пусть аккуратно катаются по дорогам и громят небольшие колонны немцев, которые встают на обочине для отдыха. Найдёте кого послать?

— Иванов и Тоцкий хорошо водят мотоцикл. — ответил Беляков, задумчиво почесав нос.

— Отлично, тогда быстро загрузите их этой задачей и обратно ко мне.

Я пошёл к раненым, проверить их состояние.

Наш главный санитар стоял с мрачным лицом и несчастным взглядом. Разбитую технику он видел не хуже меня и понимал, что тяжело раненых с собой нам взять никак не получится, потому что убегать придётся быстро на своих двоих по бездорожью.

Тут даже никак не успеть похоронить своих погибших. Живым бы убежать.

— Бросаем своих? — спросил мрачно сержант Пузырев.

— А какие у нас ещё есть варианты? — ответил я вопросом на вопрос. — Тащить их на руках по непролазному лесу?

Главный санитар отряда промолчал. Других вменяемых вариантов не было.

— Товарищи, — сказал я раненым. — У вас есть несколько возможностей и все они, скажу честно, хреновые: плен, смерть от рук товарищей или смерть в бою.

— Товарищ старшина, — крикнул усатый сержант, кажется Подберёзовиков, раненый в грудь и в живот. — Как говорили раньше: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Смерти все равно не избежать, но в бою за Родину оно как-то почётнее. — он закашлял кровью. — Дайте винтовку и несколько патронов или хотя бы гранату, и будьте уверены, одну-две фашистских гниды я с собой заберу.