Чтение онлайн

По пути нам все-таки пришлось аккуратно тормозить и грабить немецкие колонны с продуктами и вооружением.

Как ни нужно было сохранять скрытность, но хотелось прибыть в концлагерь во главе хорошо вооруженного и сытого отряда. Хотя конечно исчезновение немецких грузов покажет немецкому командованию направление нашего движения, но питаться святым духом и стрелять файерболами мы пока, к сожалению, не научились.

— Штандартенфюрер, я кажется нашёл куда мог деться отряд старшины Пухова, — Штольке вошёл в кабинет штандартенфюрера после вежливого стука.

— Мы же его вроде бы разгромили, а старшину вы лично застрелили, за что вам начальство обещает железный крест. — с иронией высказался фон Липнец.

— Я имел ввиду остатки его отряда, везущие его труп на торжественные похороны. — также иронично ответил Эрих, подхватывая игру хозяина кабинета.

— Рассказывайте, показывайте, — великодушно велел штандартенфюрер, пребывающий в отличном настроении. После сражения с отрядом Пухова число партизанских нападений на подведомственной ему территории уменьшилось в разы. Начальство перестало его сношать каждый день за вылазки партизан.

К сожалению, быстрая проверка пунктов досмотра не дала никаких результатов, кроме подтверждения идеи Штольке об использовании красными блокпостов для грабежа грузов.

Удалось найти пять брошенных в спешке пунктов досмотра сделанных едва ли не лучше чем настоящие и выяснить судьбу сотен пропавших без вести водителей и солдат охранных дивизий.

Хорошо хоть красные не отбирали у погибших жетоны, что позволяло их идентифицировать и похоронить по человечески, отправить родным и близким печальное известие.

— Смотрите, нападения на этой дороге здесь, затем здесь, здесь и здесь. — Показал Штольке на карте. — Последний инцидент был вчера.

— Куда-то этот отряд красных движется. Не к лагерю ли военнопленных под Кенигсбергом? — всполошился штандартенфюрер.

Эрих пожал плечами. Мол, вы фон Липнец здесь начальство, а я так, всего лишь в помощь прислан.

— Ганс, — крикнул хозяин кабинета своему адъютанту. — Нужно срочно позвонить в концлагерь в Восточной Пруссии. Там еще комендант… эээ… забыл…

— Штурмбанфюрер Штелин, — ответил Ганс, щелкнув каблуками, — сейчас попробую связаться с ним. Чай, кофе, коньяк, шнапс?

Перед крайним рывком к концлагерю я решил дать партизанам возможность отдохнуть и отоспаться.

Кто-то варил на котелке нехитрый супчик, кто-то делал чаёк, кто-то курил трофейные сигареты, а одна довольно большая группа товарищей собралась в кружок рядом с гармонистом.

Правда гармошка была губная трофейная, но это не мешало красноармейцу Сидорову ловко на ней наяривать популярные мелодии довоенного счастливого времени.

«Любимый город», «Катюша».

Народ тихо подпевал в такт этим мелодиям, улыбался и мечтал о мирной жизни после победы.

Я хотел было шугнуть этот музыкальный кружок, не дай бог какие-нибудь фрицы услышат, но меня остановил Беляков:

— Товарищ старшина, — сказал он шёпотом, — пусть бойцы немного отдохнут душой, у нас хорошая охрана, мышь не пропустят. Вы же понимаете, главное для нас не только победить в этой войне, главное ещё не сломаться душой и сердцем, не озвереть.

И подойдя к кружку запел хорошо поставленным голосом хулиганскую песню:

— С одесского кичмана бежало два уркана…

Народ встретил это народное творчество тихим счастливым смехом.

— Товарищ старшина, — позвали меня, — идите к нам пожалуйста, может быть и вы что-нибудь споёте?

Каждый провалившийся в прошлое должен перепеть Высоцкого… или всё-таки перепить Владимира Семёновича?

Однако то что я навскидку помнил из его военных песен, например, «Идут по Украине солдаты группы Центр» не подходило по контексту к нынешней ситуации.

И тут я вспомнил другую песню, не из творчества Высоцкого, но тоже очень хорошую.

Вслепую пушка лупит, наотмашь шашка рубит,

И ворон большекрылый над битвою кружит.

А пуля знает точно, кого она не любит,

Кого она не любит — в земле сырой лежит.

После нескольких исполнений на бис, бойцы стали мне с энтузиазмом подпевать:

— Окоп ты мой холодный

Паек ты мой голодный…

Песня пришлась по душе хоть и пелась про иные времена.

— Давайте спать, парни, — велел я. — Завтра у нас тяжёлый день.

Встали мы едва рассвело и стали быстро завтракать, я наслаждался вкусом дрянного кофе из жестяной кружки и безвкусной галеты из немецкого пайка.

Едва ли не с первой же минуты попадания в прошлое меня здесь преследовали два ярких насыщенных чувства: голода, так как кушать удавалось не так часто и не так плотно как хотелось бы, и усталости. Потому что почти постоянно приходилось передвигаться в очень быстром темпе по не всегда ровной поверхности.

Только несколько дней на блокпосте дали возможность отдыхать и регулярно питаться. Хорошее было времечко.

Народ быстро завтракал, прихлёбывая чаёк и треская немецкие пайки. Не очень вкусные, но зато вполне себе калорийные.

Гармонист Сидоров вместо гармошки проверял работоспособность винтовки Маузер и костерил фрица, который её плохо обслуживал.

Лейтенант Беляков смазывал трофейный Вальтер и насвистывал какую-то бодрую мелодию.

Не смотря на предстоящий бой и вероятный немалый риск гибели, народ был собран деловит и даже весел. Народ был морально готов к бою и хотел бить фрицев.

Штурмбаннфюрер СС Штелин не смотря на должность начальника концлагеря, членство в НСДП с 36 года и службу в СС с 38-го был в принципе неплохим человеком.

Когда он столкнулся с небывалым наплывом пленных в подведомственном ему лагере и крайним дефицитом продуктов, то стал активно искать своим подопечным в ближайших районах Восточной Пруссии подработку. Работы из-за мобилизации было полно, а рабочие руки были в крайнем дефиците. Тут надо дорогу починить, здесь поле расчистить.

На этих работах хорошо кормили, поэтому отбирались наиболее физически здоровые и смирные беспроблемные пленные. Оставшимся без работы красноармейцам в итоге оставалось больше официально выделяемого содержания продуктов. И хотя пленные в лагере не жировали, но никто с голоду не умирал.