Чтение онлайн

Как правило, женщину оставляли ждать в каком-нибудь саду, открытом или закрытом, с диковинными деревьями и цветами, фонтанчиками, мостиками, подсветкой. Там уже был изысканно сервированный стол. Дав гостье осмотреться, выдержав паузу, из дальнего угла сада появлялся сам Кевин. Красиво, даже торжественно одетый, чисто выбритый, пахнущий волнующими тонкими мужскими духами, он открыто улыбался, спеша навстречу своей новой, пусть и короткой, любви. Миллиардер целовал руку женщины и, заглядывая в глаза, говорил, что безумно рад знакомству и ослеплен ее красотой. Затем они садились ужинать, непременно, по разные стороны стола, и Кевин заводил бесконечную беседу. Что она любит есть, что ей интересно, где она росла, кто ее семья, где училась, где работает, кто ее сослуживцы? С кем она дружит, какую музыку слушает, какие книги читает? Кевин вел себя так, будто ничего интереснее и умнее никогда не слышал, громко смеялся ее шуткам, все дольше удерживая своим взглядом ее взгляд. И вот когда женщине начинало казаться, что они знакомы много лет и что у них масса общих интересов, Кевин подсаживался чуть ближе и, немного обреченным тоном, вдруг говорил что-то типа «какие у вас маленькие точеные ушки» или «я весь вечер любуюсь вашими плечами» или «какая у вас горделивая посадка головы», «какие роскошные волосы», «какие бездонные глаза», «какой запах кожи», «какие… какая… какое» – плел все, что ему приходило в голову. Комплименты перемешивались с легкими быстрыми, как бы невзначай, прикосновениями. Затем, пристально глядя женщине в глаза, Кевин начинал целовать ее, легко касаясь губами лба, щек, глаз, шеи, плеч и, наконец, губ. И вот уже легкие поцелуи сливаются в один страстный поцелуй, с переплетением языков, с прерыванием дыхания, с дрожанием коленок. Тут уж, казалось бы, прямая дорога в постель. Но нет. Откуда-то издалека раздавалась прекрасная музыка, медленная романтическая мелодия, постепенно набирающая звук. И вот их тела прижаты друг к другу в медленном, полном истомы танце. Их губы встречаются вновь. И под музыку, нежно обнимая спутницу за голые плечи, Кевин, наконец, заводит ее в свою роскошную, поражающую воображение, спальню.

Легкими уверенными движениями Кевин сбрасывает одежду с нее и с себя. Он целует, гладит, пощипывает, лижет, покусывает и снова целует и снова гладит, не оставляя ни пяди «необработанного» тела, добираясь языком и пальцами до самых потаенных уголков. В какой-то момент его член проникает в ее уже напряженное лоно. Он начинает с медленных фрикций, очень постепенно увеличивая темп, делая внезапные короткие паузы, ведя женщину все выше и выше по тропинке наслаждения. И вот на самом верху, чутьем безошибочно угадывая момент, Кевин испускает плодоносную струю, и, чуть подтолкнув партнершу, несется вместе с ней в бездну оргазма. Наконец, изнеможенные, они засыпают, но под утро разгоряченные от сна тела вновь находят друг друга.

Они проводят вместе целый день, трапезничая, резвясь в бассейне, играя в теннис, гольф, бильярд, карты, танцуя или просто беседуя, сидя на тигриной шкуре у камина. В течение этого дня Кевин несколько раз неожиданно резко притягивает к себе гостью и берет ее в разных позах, в разных местах своего необъятного дома. Они проводят вместе еще одну полную страсти ночь. А наутро, после роскошного завтрака, Кевин застегивает на шее женщины прекрасное дорогое ожерелье и прощается с ней навсегда. Женщина уезжает на лимузине, как правило, увозя с собой его семя, а, зачастую, и свое разбитое сердце.

После таких встреч женщины писали Кевину письма, признаваясь в любви, умоляя об еще хотя бы одном свидании. Кевин был непреклонен. «Только раз бывает в жизни встреча…» самодовольно мурлыкал он старинный русский романс, читая очередной крик тоскующего женского сердца. Да и зачем ему встречаться с кем-то еще раз, зачем ему эти привязанности? В «женском материале» недостатка не было. Кевин взрослел, подрастали новые кандидатки. Он был по-прежнему на коне, несмотря на изрядный возраст, только перерывы между встречами стали чуть длиннее. От ритуала Кевин ни разу не отступил ни на йоту. Создать непринужденную обстановку, войти в доверие, соблазнить и заставить трепетать от наслаждения.

Результативность встреч была потрясающей. Практически всем участвующим в проекте женщинам посчастливилось родить ребенка Кевина Брайтта. Достижения этих детей в учебе тоже потрясали. Ведь от этого зависела ежемесячная сумма выплат на ребенка. Мамочки делали все, чтоб не ударить в грязь лицом. Секретное завещание Кевина гласило, что все оставшееся после него наследство будет поделено между этими детьми или их семьями. Официальная же версия состояла в том, что Кевин выберет наидостойнейшего/ю, чтоб сделать своим преемником. И все его дети с самых ранних лет мечтали только об одном – быть достойными внимания своего далекого знаменитого отца.

Все дети, кроме одного. Одного непутевого и недалекого первенца. И всегда, когда Кевину докладывали об очередных успехах того или иного отпрыска, малюсенькая заноза вонзалась в сердце одним и тем же вопросом: почему же не Майкл?

В то воскресное утро Кевин находился в прекрасном, приятно расслабленном расположении духа после очередного удачного свидания. Он лежал на террасе, задумчиво глядя на густую синеву океана, перебирая, перекатывая в памяти счастливые подробности вчерашнего дня, двух истомных ночей, трогательного прощания.

Однако хорошее настроение моментально растаяло, смылось волной раздражения, когда секретарь доложил о визите Майкла.

Майкл ворвался на террасу, не дождавшись приглашения.

– Отец, мне нужен доступ к фонду!

Этот вопрос поднимался неоднократно, из года в год в течение последних 20 лет.

Майкл постоянно ввязывался в какие-то сомнительные проекты, прислушиваясь к советам сомнительных консультантов, не утруждая себя хотя бы попыткой понять, может ли идея принести доход.

Результат неизменно был плачевным. Проект прогорал, консультанты нагревали руки, Майкл оказывался банкротом до очередной выплаты дивидендов. Горе-предприниматель тыкался в банки в поиске кредитов, но не было банка в мире, не получившего судебного предписания, запрещающего ссужать Майкла деньгами.

– Отец, мне нужен доступ к фонду!

Кевин с нескрываемым презрением смотрел на этого полнеющего, лысеющего сорокалетнего мужчину в несвежей рубашке, с лицом, оттекшим от чрезмерных возлияний. Похоже, что он уже изрядно принял, несмотря на то, что еще даже не полдень. Какая нелепость, что это его родной сын! У них нет ничего общего, ни капельки, ни крошки!

Сам Кевин, выходец из среднего класса, привык работать на износ. Все его богатство явилось результатом финансового гения и упорного труда. Вот и парадокс. В бизнесе Кевин вникал в малейшие детали, изучал влияние тех или иных факторов на спрос и предложение тех или иных товаров или услуг и принимал решение куда, во что вкладывать средства. Решения почти всегда верные. Кевин привык выигрывать, терпеть не мог неудачников. Как же вышло, что он проворонил собственного сына? Ведь сам Кевин тоже не был избалован родительским вниманием. Отец, инженер-аэронавтик, уезжал на работу ранним утром и возвращался, зачастую, когда Кевин давно уже спал. Мать – медсестра, металась между больницей и домом, с трудом обеспечивая необходимый минимум семейного уюта. Кевин был старшим ребенком. У него была сестра Амалия. Все усилия родители направили на то, чтобы дети получили хорошее образование. На это уходили все средства, не оставляя возможности для излишеств. «Образование, это единственное, что мы можем вам дать», – часто повторяли отец и мать.

Сколько Кевин себя помнил, его всегда коробило, что среди одноклассников/однокурсников он был наименее обеспеченным. Однако учился он блестяще, был душей любой компании, умел располагать к себе людей, нужных людей. «Однажды у меня будет все!», – говорил себе Кевин в самые трудные моменты жизни. Он был бойцом, целеустремленным и самодостаточным. А вот Майкл сделан из другого теста… В любом случае, эти домогательства нужно прекратить.

– Пока я жив, доступа к фонду ты не получишь. А жить я собираюсь еще сто лет.

– Зачем? Чтоб плодить ублюдков, старый козел? Отдай мне мои деньги, и я исчезну из твоей жизни. Ты ведь этого хочешь. Поверь, я тоже этого хочу, никогда больше не видеть твоей мерзкой рожи.

– Ты знаешь, Майкл, не то, чтобы я собирался отдать тебе фонд, но так деньги не просят.

– Ха, ха, ха. Конечно. Ты у нас божок. Все тебе лижут анус за твои жалкие гроши. А не задумывался ли ты, сколько жополизов останется, если ты вдруг обанкротишься? Раз, и нет денег. И ты один. Все вокруг тебя ненавидят. Любой человек, любая шалава, переступающие порог твоего мерзкого дома, делают это ради твоих мерзких денег.