80 лет одиночества
Шрифт:
В XIX веке сифилис был не опаснее, чем туберкулез. Однако отношение к больным сифилисом и к больным туберкулезом было разное. В случае туберкулеза инфекция порождала страх, но сами больные вызывали сочувствие. В случае венерического заболевания, поскольку оно было связано с нарушением религиозных и моральных запретов, отвращение и страх перед болезнью переносились на жертву. Конец ХХ века – вроде бы совсем иное отношение к сексу, совсем другие моральные критерии, но по отношению к больным СПИДом люди снова превращаются в беспощадных моралистов, в средневековых инквизиторов…
СПИД – своего рода экзамен для человечества на гуманность и здравый смысл… Вообще, если мораль данного общества выдает разрешение дискриминировать людей по одному признаку (зараженность СПИДом), это означает разрешение дискриминировать и по всем другим признакам. Как сухая трава от искры, вспыхнут национальные вопросы, расовые… Все общество превратится в систему гетто, которые будут ненавидеть друг друга.
– То, что безнравственно, негуманно, – оно и невыгодно?..
– Вот именно! Но нас-то десятилетиями учили абстрагироваться от понятия гуманности, уметь противопоставлять суровую историческую необходимость нравственным порывам, «слюнявому либерализму», подавлять в себе жалость, элементарное человеческое сочувствие. Хорошо учили, и многие научились. Прибавьте к этому навыку вдолбленное в наши души четвертьвековым поиском «врагов народа», отточенное до автоматизма, до рефлекса умение переносить борьбу с недостатками с самих недостатков на любого имеющегося под рукой козла отпущения. Главное – всегда иметь козла.
Однако для чиновников это были пустые слова, необычность которых только шокировала. Даже технические вопросы – одноразовые шприцы, презервативы – не решались. «Огонек» получил письмо из Риги о том, что там целый месяц не было презервативов. Алла Алова позвонила начальнику Главного аптечного управления Минздрава СССР:
– Вас интересует изделие № 2? (Догадываюсь, что это своеобразный министерский эвфемизм.) Изготовитель изделия № 2 – Миннефтехимпром СССР. Мы заказали ему на 1988 год 600 миллионов штук. Такова потребность населения в изделии № 2 для предупреждения заражения вирусом СПИДа.
– Простите, а каким образом вычислена эта потребность?
– Ученые подсчитали.
– Какие ученые? Из какого института?
– Я затрудняюсь сказать, не знаю… Но Миннефтехимпром отказался от такого плана, снизил план поставок на 1988 год до 220 миллионов, объяснив это отсутствием необходимых мощностей. А 220 миллионов проблему, конечно, не решат. Но все вопросы – к Миннефтехимпрому. Мы и так с ними бьемся, бьемся…
– Может быть, пока наша промышленность не справляется, в связи с ожидаемой эпидемией СПИДа надо закупить импортные… изделия?
– Нет, закупать мы не будем – валюты не хватает.
– А не намечается выпуск презервативов более высокого качества?
– Нет, зачем же – сейчас у нас изделия нормального качества. Их производят на импортной линии, они прочные, не рвутся. Так что в смысле предупреждения заражения СПИДом они высококачественные, не уступают импортным. Ну, а в смысле удовольствия, удовлетворения женщин – это, знаете, нас не волнует.
Вообще, мое мнение – презерватив погоды не сделает. Не должно быть случайных связей – вот главное! Тогда и презервативы не нужны будут. Если мужчина спит только с женой, зачем ему презервативы?..
– А как же быть молодежи и вообще всем тем, кто еще не вступил в брак?
– Ну, это случайные связи…
«Огонек» в то время был самым читаемым изданием, о статье Аловой «Жизнь при СПИДе. Готовы ли мы?» много говорили, но чиновники от медицины ее проигнорировали. Профилактика ВИЧ стала для одних кормушкой, а для других – объектом политических игр.
В декабре 2006 года я воспроизвел это интервью на своем сайте с такой вводкой:
Под Новый год приятно вспомнить прошлое, и я решил подарить посетителям своего сайта две старые, но, увы, не устаревшие публикации.
Первая – интервью журналу «Огонек» (июль 1988 г.), в котором впервые в советской печати говорилось о социально-психологических аспектах эпидемии СПИДа, делавшей у нас в то время свои первые робкие шаги. «Огонек» тогда был очень популярен, выходил тиражом 1 800 тысяч экземпляров, статью Аллы Аловой «Жизнь при СПИДе» читали все, но никто меня не услышал. В журнале «Социальная реальность» (2006. № 11. С. 7) я только что прочитал, что «проблема ВИЧ/СПИДа вышла у нас за пределы групп, традиционно считавшихся “группами риска” и в настоящий момент уязвимым является все население России (в основном молодежь), независимо от образа жизни и сексуальной ориентации». Я писал об этом 18 лет назад…
Вторая статья «Не говорите потом, что вы этого не знали» напечатана 30 декабря 1997 г. в «Известиях», после того как в России похоронили идею сексуального просвещения школьников.
Прочитайте эти статьи, сравните с тем, что видите своими глазами сегодня, и вы поймете, что ожидает вас завтра.
Короче говоря, мне не в чем себя упрекнуть. Я своевременно говорил о грозящих опасностях и о том, что нужно делать, но меня никто не услышал.
Моя научная работа также имела практическое значение. Выполненные в 1993—97 годах Валерием Червяковым при моем участии исследования подростковой сексуальности были уникальными. Они бесспорно показали, что тенденции развития подростковой сексуальности в России – те же самые, что и в странах Запада (снижение возраста сексуального дебюта, отделение сексуальной активности не только от матримониальных планов, но и от любви, усиление гедонистической мотивации, уменьшение гендерных различий и т. д.) и чреваты теми же издержками и опасностями (нежелательные беременности, аборты, заболевания, передаваемые половым путем, включая ВИЧ, и т. п.). Ни административным путем, ни морально-религиозными проповедями эти проблемы решить невозможно.
В своем отчете по проекту «Подростковая сексуальность на пороге XXI века», выполненном в 1996–1999 гг. по гранту РГНФ (№ 9806-08066) и в опубликованной на этой основе, опять-таки на деньги РГНФ, книге я привел соответствующие статистические данные, сравнил их с другими отечественными и зарубежными исследованиями и сформулировал следующие выводы:
Что делать, чтобы вывести страну из создавшегося тупика, в общем-то, ясно.
Это гораздо проще, чем поднимать экономику и бороться с коррупцией. Быстро такие вещи не делаются, но первоочередные задачи можно свести к нескольким рекомендациям, которые должны быть реализованы на государственном уровне, при участии администрации Президента и правительства.
Прекратить безответственную травлю сексологии, сексуального просвещения и планирования семьи в государственных средствах массовой информации. Частные, коммунистические и конфессиональные СМИ могут делать что угодно; это их неотчуждаемое право, к тому же, как говорил Петр Великий, дурость каждого должна быть явлена.
Рекомендовать вузам разного профиля как можно быстрее ввести факультативный курс сексологии для своих студентов. Это имеет для студентов большое общекультурное и практическое значение. А более образованные молодые родители будут лучше понимать и воспитывать собственных детей. Для будущих учителей, психологов и врачей этот курс должен стать обязательным. Элементарное базовое учебное пособие (моя книга «Введение в сексологию», 1999) плюс парочка переводных учебников в стране уже есть, а альтернативные программы, учебники и прочее появятся вместе с социальным заказом в процессе работы. Без подготовки грамотных кадров в вузах в школе все равно ничего не получится.
Если ассигнованные на него деньги не пустили полностью на ветер, возобновить работу над проектом ЮНЕСКО, поручив это дело не РАО, которая неизбежно его завалит, а группе независимых экспертов, которые не станут превращать его в кормушку и предмет для политических игр. Обязательно привлечь к проекту практических работников. Само собой разумеется, что курс этот, когда он будет подготовлен, должен быть факультативным, а программы – альтернативными.
Оказывать содействие просветительской работе РАПС и ее филиалов.
Срочно открыть специальный просветительский сайт для подростков в Интернете.
Открыть просветительские каналы по проблемам пола и сексуальности, не имеющие ничего общего с развлекательно-эротическими ток-шоу, на ОРТ и РТР.
Объединить в одних руках работу по профилактике ВИЧ-инфекции и БППП, их разделение выгодно лишь узкой группе лиц, монополизировавших (и фактически проваливших) профилактику СПИДа.
Войти в контакт с международными научными организациями для проведения в России, по образцу США, Англии, Франции, Швеции и Финляндии, репрезентативного национального сексологического опроса, который даст адекватную картину сексуального поведения россиян и поможет выработке дальнейшей социальной политики в связанных с ней вопросах.
Однако я отлично знаю, что, как и в советское время, моих рекомендаций никто не примет и даже не рассмотрит. Общество, которое во имя ложно понятых национальных интересов и моральных принципов пренебрегает здоровьем и благополучием собственных детей и не желает учиться ни на зарубежном, ни на собственном опыте, обречено на отставание и вымирание.
Dixi et salvavi anima mea [60] .
60
Кон И. С. Подростковая сексуальность на пороге XXI века: Социально-педагогический анализ. Дубна: Феникс+, 2001. С. 96–97.
Я не ошибся. Хотя книга вышла под грифом солидного академического института и на деньги государственного научного фонда, никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Для очистки совести я послал ее вице-премьеру Валентине Матвиенко, с которой был знаком еще по Ленинграду, и советнику президента Андрею Илларионову со следующим письмом:
Уважаемый господин Илларионов,
я плохо разбираюсь в вопросах экономики, но мне нравится принципиальность и независимость Ваших суждений.
Книга, которую я Вам посылаю, далека от Ваших занятий. Но если у Вас растут дети и Вы не собираетесь сплавить их навсегда на Запад, эти вопросы должны Вас заинтересовать. Проглядите, пожалуйста, если найдете время, стр. 69–97 и 194–199 и расскажите об этом Президенту.
Лично мне ни от кого ничего нужно, я не похож на Бобчинского и Добчинского, писать письма и рассылать свои книги разному начальству я не собираюсь, да и с этой тематикой уже покончил. Но детей все-таки жалко. Они не виноваты, что у них такие глупые родители.
Ни Матвиенко, ни Илларионов мне не ответили. Следующих своих работ я уже никому не посылал.
Я не сатирик, а ученый. Даже откровенно издеваясь над глупостью российских властей, я привожу аргументы. Я не просто осмеял Мосгордуму, но и дал конкретный анализ разных мировых стратегий сексуального образования (во Франции успехов добились не через школу, а путем умелого использования электронных СМИ и Интернета) и показал, как и положено социологу, материальные причины заинтересованности чиновников в заведомо провальных проектах.
Мой отчет «Сексуальное воспитание и профилактика ВИЧ во Франции» (07.11.2006) закачивается так:
На кого равняться?
Мировой опыт однозначно говорит, что главным звеном профилактики СПИДа является сексуальное образование молодежи. Российские политики и СМИ с этим не согласны. Если верить председателю комиссии по здравоохранению и охране общественного здоровья Мосгордумы Людмиле Стебенковой, передовые западные страны, прежде всего США, давно уже отказались от идеи «безопасного секса», которого вообще «не бывает», в пользу принципа полного воздержания до брака. Особенно опасно – доверяться презервативам. Учебник «Биология. Человек» для 8-го класса предупреждает: «Последнее время в СМИ много говорят о том, что нужно пользоваться мужскими презервативами (кондомами). Но важно помнить: полной гарантии от заболевания они тоже не дают. Медики считают, что вирусы настолько мелки, что могут проникнуть и сквозь резину».
Если под словом «безопасность» понимать абсолютную гарантию, то таковой в мире вообще не существует. С тем же успехом можно объявить самообманом безопасность уличного движения и признать бесполезным обучение детей соответствующим правилам, порекомендовав им просто не садиться за руль и вообще не выходить на улицу. Этак можно договориться, особенно в свете Беслана, до того, что и государственная безопасность невозможна, а содержание наших дорогих и любимых органов (неполовых) – пустая трата народных денег <…>.
За идеологической кампанией стоят коммерческие интересы. Антиспидовская программа заставит государство финансировать какое-то сексуальное просвещение. Устранение потенциальных зарубежных и отечественных конкурентов и критиков позволило бы малограмотным и беспринципным людям, в союзе с коррумпированными чиновниками и под флагом национально-религиозной идеи, бесконтрольно присваивать бюджетные деньги, используя СМИ в качестве бесплатной рекламы своих собственных консультативных центров и несуществующих научных заслуг. В этих условиях средства, ассигнованные на профилактику ВИЧ-инфекции, неизбежно будут разворованы, а подростки останутся наедине со своими проблемами и СПИДом.
Главная разница между Францией и Россией состоит в том, что там апеллируют к чувствам, запросам и потребностям реально существующих людей, а у нас, как и при советской власти, предпочитают командно-административные методы, полагая, что именно так можно сформировать «нового человека» или, что одно и то же, вернуться к мифической изначальной «нравственной чистоте». Хотя из этого никогда ничего путного не получалось, мифотворчество продолжается и процветает.
Так что французский или какой-либо другой положительный опыт России вряд ли понадобится, мы пойдем своим путем. Куда? Как говорят французы, кто доживет – увидит.
Моя работа в области сексологии получила международное признание. В 1979 г. я был избран действительным членом Международной академии сексологических исследований, а затем ряда национальных сексологических сообществ, много раз выступал с докладами на всемирных и европейских сексологических конгрессах и был членом их программных комитетов. В 1990 г. Институт Кинзи посвятил мне свой коллективный труд «Юность и пубертат» за «новаторские и смелые научные исследования советской молодежи и сексологии», а Всемирная сексологическая ассоциация в 2005 г. наградила Золотой медалью за выдающийся вклад в сексологию и сексуальное здоровье.
В России эта работа осталась социально не востребованной. Мое имя широко известно, его часто упоминают журналисты, мои книги все еще издаются. Урологи, андрологи и психоаналитики приглашают меня на научные конференции и охотно печатают в своих профессиональных журналах. Медицинские сексологи связывают постановку вопроса о возникновении в России сексологии как отдельной науки с моими статьями в «Вопросах философии» и в Большой медицинской энциклопедии [61] . Заметка о моем 75-летии в журнале «Сексология и сексопатология» выдержана в тональности, уместной разве что в некрологе:
61
Ткаченко А. А., Введенский Г. Е., Дворянчиков Н. В. Судебная сексология. М. Медицина, 2001. С. 14.
«Его книги, посвященные теории личности, психологии юношества, феномену дружбы, сексуальной революции и культуре, проблемам сексуальных меньшинств, всегда сочетали научную честность, психологическую утонченность и публицистическую остроту. Сексологов советского периода всегда поражала смелость его взглядов на природу человека, когда один только интерес к сексу мог стоить ученому и потери репутации, и научной карьеры в целом. Его либеральные позиции в отношении сексуального образования и сексуальных меньшинств нередко вызывали раздражение чиновников от науки и подчас сопровождались злобными нападками экстремистской печати, но время доказало его правоту. <…> Благодаря ему, точнее интересу, который он пробудил к сексологии, многие специалисты не изменили профессии в сложные годы социальных потрясений. Научная школа Кона – не кружок приближенных учеников, а образ мысли каждого читающего специалиста, ибо он всегда дополнял отечественную сексологию тем, чего ей более всего не хватало – психологичностью и зарубежным опытом» [62] .
62
Сексология и сексопатология. 2003. № 6.