Чтение онлайн

Меньше всего наш герой хотел бы вмешиваться в разборку опасных и ненавистных в равной мере ему людей. Но быть свидетелем убийства слуги закона ему хотелось еще меньше. Он нехотя покинул укрытие, подобрал пистолет и, подойдя сзади к одерживающему уверенную победу молодцу, со всей силы стукнул его рукояткой по бритому затылку. Тот упал на выдохшегося сержанта. Архипов с трудом его спихнул с себя и, тяжело дыша, встал на колени. «Дай сюда. – Он протянул руку в сторону спасителя. Тот отдал ему оружие. – Вот сука». В этот момент представитель на совесть организованной преступной группировки встрепенулся и бросился уже с ножом на правоохранителя. Тот неожиданно расторопно обернулся и выстрелил в упор.

Несколько мгновений в воздухе висела кромешная тишина, только вялая вьюга время от времени подвывала, жонглируя снежинками. Архипов поднялся на ноги, отряхнул колени, вытер кровь с губы, пристально посмотрел в глаза ожидавшему развязки свидетелю и соучастнику. «Я машину подгоню», – буркнул он и двинулся во мрак. Наш герой наклонился к телу. Пощупал зачем-то шею. Видел в кино, что так определяют – жив человек или нет. Но и без того видно было, что нет. Спортивная куртка распахнута, на белой водолазке расплылось буро-красное пятно. Из-за пазухи торчит краешек портмоне. Инстинктивно оглядевшись, юный торговец протянул руку и вытащил бумажник. Открыл. Документы и деньги – они покойнику больше все равно ни к чему. Быстро запихнул себе в карман. Подъехала милицейская «шестерка». Сержант открыл багажник. Вдвоем они с трудом оторвали тяжелое тело от земли и запихнули в «Жигули». Все это происходило в кромешной тишине, лишь пыхтели и шмыгали носами. Только уже усаживаясь за руль, сержант милиции Архипов бросил короткий взгляд на замерзшего продавца. «Ничего этого не было, ясно? – дождался кивка и добавил: Спасибо», – хлопнул дверцей и дал по газам. Над заснеженным ларьком вновь повисла глухая молчаливая ночь.

Красивую эффектную, пусть и не самую простую, схему угона дорогих авто Платон придумал довольно быстро. Внутренний голос орал ему страшные предупреждения и угрозы, молил, уговаривал не влезать в это дело. Он, впрочем, и без внутреннего голоса прекрасно понимал, что долгие годы конспирации и анонимности позволили ему не только работать без проблем, но и оставаться на свободе. Но друзей у Платона было немного. Если быть уж совсем точным – один. «Помогу Витьке, налажу работу – и отойду в сторону». План был в меру авантюрным, нелинейным, основывался на аренде автомобилей у отпрысков богатых родителей или личных водителей – и тем и этим вечно не хватает денег. Это – бесконечная история. Дети миллионеров живут в замках, ездят на шикарных машинах, а денег на наркотики и пиво у них зачастую нет. Добившиеся богатств «личным и упорным трудом» отцы нередко считают, что отсутствие денег научит их отпрысков уму-разуму и подвигнет на собственный заработок: «Пусть хлебнет жизни, а то привык, что все на халяву достается!» Личный водитель, в свою очередь, с утра до ночи пялится на предметы роскоши, перевозит миллионы в багажнике, а сам ест доширак, наедая язву и чувство классовой ненависти. И тут появляется обаятельный менеджер из компании, якобы занимающейся арендой люксовых тачек: «У вас хозяин в командировке. Что „майбаху“ зря стоять? Пусть работает на вас. Не переживайте, у нас все официально. Авто застраховано, у нас работают только профессиональные водители. Наши клиенты – дипломаты и звезды…» В общем, бла-бла-бла, с нюансами, в зависимости от конкретной ситуации. Клиенту предлагаются неплохие деньги за день аренды и даже выплачивается аванс. В итоге не надо было ломать двери, бороться с сигнализацией, прятаться по переулкам от ментов. Хозяин тачки или водитель добровольно отдавал ключи – и у нас было время, иногда несколько дней, чтобы не только перегнать автомобиль в гараж, отключить все «секретки», перебить номера: успевали иногда и перекрасить, и даже доставить авто покупателю. Самым сложным мог показаться момент поиска потенциальных «клиентов», и это было действительно так. Помогли коррумпированные сотрудники ГИБДД, сотрудница страховой компании, пара менеджеров автосалонов, но самый большой успех по статистике принесли беседы с водителями, ожидающими хозяев у ЦУМа и на Охотном Ряду. Почти все взяли визитные карточки и многие перезвонили. Соблазн заработать за день месячную зарплату одолеть непросто.

Схема была склеена далеко не без изъянов, но она была забавна. Идея, что хозяин сам отдает тебе машину, показалась Платону настолько веселой, что он готов был рискнуть. Еще ему нравилось, что жертвы вряд ли станут обращаться в органы или расскажут своим родителям-работодателям о том, что их кинули. Скорее, они придумают что-то про угон, никому не захочется признаваться в содеянном. Красота! Это был поступок скорее художника, чем профессионала. Азарт заставил его забыть об осторожности. К тому же история была еще и краткосрочна. Через несколько месяцев, максимум год, поползут слухи. Затем схему надо было сворачивать и менять на следующую, которая была уже наготове. Ну и слабым местом, как верно и полагал Платон с самого начала, была работа в команде. Спустя неделю, поставив работу «на рельсы», отладив механизм, дальновидно общаясь со всеми звеньями исключительно через Витю, комбинатор, как и планировал заранее, вышел из дела.

Платон не считал себя мошенником. Скорее, аферистом. Мошенник, жулик, вор… Эти слова не просто не нравились Платону, он считал себя выше них. Он презирал грабителей и считал, что занимается, в отличие от них, почти искусством. Залезть в карман случайному человеку в автобусе или обманом отнять квартиру у пенсионерки – подобное наш герой считал низостью и истинным преступлением.

Его проекты были тщательно спланированы, отточены и направлены против тех, кто, с его точки зрения, этого заслуживал. Где-то внутри он себя ощущал кем-то между Деточкиным и Робин Гудом. За тем лишь исключением, что полученными средствами Платон ни с кем не делился. Он счел бы такой поступок попыткой умаслить совесть и купить индульгенцию. А он в ней не нуждался. Платон искренне верил, что высшая форма добра – не творить зло. Это тот минимум, который обязателен для всех, и тот максимум, который доступен большинству. Добро и зло вообще не имели для него четко выраженных форм и декораций. Те же карманные воришки казались ему намного более светлыми персонажами, чем некоторые чиновники, депутаты или плохие врачи, например. Как и охотники бывают двух типов: те, которые добывают зверя ради пропитания, и те, кто убивает его для удовольствия. Так и здесь. Иной вор вынужден этим заниматься, потому что для него это единственный способ прокормить себя. А другой чиновник, выводя очередной миллион долларов в офшоры, хотя должен был построить детский сад, чем отличается от грабителя? И все это понимают, но правосудие легко и быстро настигает первых и с трудом и редко – вторых. Хотя, если положить на чаши весов зло, совершенное этими людьми, чаще всего под второю чашей проломится пол.

– Все относительно, Витя! – говорил он с умным, как ему казалось, видом другу за ночной бутылкой. – Правило четырех «Б». Будь собой. Бери только то, что тебе нужно. Борись со злом!

– И без баб!

– За без баб!

– За без баб!

Было и еще одно правило, которому Платон неукоснительно следовал во всех своих аферах. Они должны быть стремительны. Планирование и подготовка могли занимать сколько угодно времени, то есть столько, сколько нужно. Но само дело необходимо проворачивать быстро и так же быстро растворяться в тумане. Пришел, забрал, ушел. Как говорил Суворов: «Ближайшая к действию цель лучше дальней». Не поспорить. Как только афера начинает походить на бизнес – жди беды. Где-нибудь обязательно протечет. Тут еще одна мудрость русского полководца была очень кстати: «Идя вперед, знай, как воротиться».

Затевая любое дело, Платон, по умолчанию, допускал возможность неудачи. Это помогало не расслабляться, сохранять чуткость, аккуратность и обязывало иметь план эвакуации.

Почему он нарушил собственный устав? Ради друга? От усталости? От потери ориентиров и отсутствия цели? Никто не скажет наверняка. Самый точный ответ прозвучит как «со всяким бывает».

Совсем неважно, где и что пошло не так. Но, как и следовало ожидать, это случилось. Гаишник недосмотрел, Витя не проверил, механик в гараже хлопнул рюмашку и тщательно не проверил днище… В общем, экспроприировали не ту машинку и наследили. Автомобиль изъяли у сына очень крупного силовика, господина И. – крупного и по размерам, и по уровню его влияния на многие процессы в нашей стране. Как и полагается, имен таких людей никто не знает. По телевизору их не показывают, ордена вручают не в Кремле и не перед камерами. Подобные люди беспощадно пресекают любые попытки сделать их побежденными. Хоть в чем-то. Это даже не дело принципа, самолюбие или гордость здесь ни при чем, сие – закон выживания. Позволить себе в чем-то уступить – все равно что разослать врагам открытку:

Это тот самый случай, когда репутация – не вывеска, а реальный щит, который позволяет надеяться, что конкуренты много раз подумают, прежде чем строить козни. Поэтому очень важно не оставлять безнаказанным ничего и никого! И вот у такого человека, точнее, у его сына, угнали новенький гелендваген. И с этого гелендвагена не сняли какой-то там датчик. Посему была поднята на ноги вся королевская рать, которая оперативно накрыла заведение партнера Вити, партнер Вити, в свою очередь, сдал Витю, а Витя уже сдал Платона как автора и вдохновителя идеи, из-за которой пострадал господин И. Вряд ли имело смысл сетовать на слабость напарников, клеймить их предателями. Во-первых, методики и возможности настоящих профессионалов силовых ведомств расколют кого угодно. Во-вторых, Платон знал, что главный виновник провала – он сам.

Встреча с Полиной произошла совершенно обыденно, скучно, и даже поведать об этом катастрофически нечего. Она работала управляющим менеджером в одном из любимых ресторанов Платона. Поэтому это была, скорее, не «встреча», а «встречи».

– Здравствуйте, Платон, рады вас видеть. Как обычно – у окна?

– Добрый вечер, Полина, да, спасибо. Прекрасно выглядите!

– Спасибо.

Эти встречи и диалоги можно было бы размножить «копипастом» на долгие страницы. Но, как часто бывает, настал какой-то вечер, который поломал логику вещей. Платону было весело (закончил небольшое дельце), Полине было грустно (понять, почему женщинам бывает грустно, чаще всего не могут даже сами женщины), этот диссонанс заставил обменяться не только дежурными фразами, но и парой новых, вроде «А что вы такая печальная?» или «А что вы делаете после работы?».