«А ты не такой?
Шрифт:
И еще она поняла, что Илья совсем не знает, что такое семья, любовь, забота друг о друге. В его жизни все измерялось количеством денег и успехом. Если этого становилось меньше или совсем иссякало… результат был сейчас перед ее глазами.
– А ты сам думал о создании семьи, своей семьи? О детях, о жене?
– Да ты что! Какой из меня отец? Что я смогу дать детям, если вообще ничего не знаю об этом? Нет уж, нет уж! Никаких детей, никогда!
– Понятно. А может, ты просто не дееспособен? – «искренне» глядя ему в глаза, спросила Марина. – Не работает распылитель, и тебе удобно говорить о том, что ты не хочешь семью.
– Ну, мы же не будем проверять, работает он или нет? – наклоняясь к ней, спросил Илья.
– А зачем? Главное, что ты знаешь про себя всю правду.
– Вот именно, – несколько грубовато прервал разговор Илья.
Марина сунула нос в тарелку, доедая остывший суп. В душе она была довольна, что отвлекла его от грустных мыслей.
«Ничего-ничего! Я тебя заставлю жить! – думала она. – Ты узнаешь, что такое семья. Я тебя к папе отвезу, с мамой познакомлю – увидишь, что бывают нормальные родители. А там и найдешь себе девчонку…» Последняя мысль вызвала у нее грусть, ибо себя она в этой роли не рассматривала. Слишком поломан у нее организм всеми болячками, а ему нужна молодая здоровая девушка. Марина порой забывала, что ей всего двадцать пять.
– А ты мне не хочешь рассказать, почему так редко твои родные тебя навещают? – вкрадчиво спросил Илья.
– Может, потому что я так хочу? У нас не принято лезть в дела друг друга. Если попрошу, все примчатся. А зачем их от работы или жизни отвлекать. По выходным к родителям ездим. Не каждую неделю, конечно, но два раза в месяц точно. Да и ко мне они приезжают.
Она закончила свою речь совсем тихо, потому что опять вернулась в те далекие воспоминания, когда вся семья вытягивала жилы, спасая ее, бестолковую девчонку.
Но Илья истолковал ее поведение по-своему и задавать вопросов больше не стал.
– Марин, давай об оплате и правилах поведения на твоей территории.
– Что? А! Так никаких правил нет. Будем видеть друг друга только по вечерам, да в твой выходной, если ты не будешь занят на второй работе. А скорее всего, отдыхать тебе будет некогда. Девочек не водить – встречайся, где хочешь, но не здесь.
Илью резануло безразличие, прозвучавшее в ее тоне. Но, с другой стороны, что он себе возомнил, старый покалеченный хрен…
– Не собираюсь я никого водить, – резко высказался он. – Мне и одному неплохо.
– Вот-вот, и я о том же. А ты знаешь, если мышцу не тренировать, она слабеет?
Илья, мягко говоря, офигел.
– Ты о какой мышце говоришь, мелюзга неуемная?
– Почему это – мелюзга? Метр семьдесят, вообще-то.
– А, тебя только это смутило в моем вопросе? Повторю тогда: о какой мышце идет речь?
Марине показалось, что у него сейчас дым из ушей пойдет. Ее начал разбирать смех, но отступить она не могла.
– О той самой, о которой ты и подумал. Ее надо тренировать делом. Ну-ка, руки покажи!
– Зачем? – в недоумении уставился на нее Илья.
Марина встала и приготовилась к побегу. Потихоньку переставляя ноги, она продвигалась к двери под удивленным взором Ильи.
– Да хотела посмотреть, не натер ли ты себе мозоли, тренируя ту самую мышцу?
Она почти свернула за угол, когда услышала за спиной шипение:
– Что? Что ты сказала?
Она уже в голос смеялась, чуть не хватаясь за живот. Илья догнал ее в три шага, подхватил на руки и посадил на себя верхом, впечатав спиной в стену. Если бы на месте Марины оказалась другая девушка, более хрупкая или пугливая, то сейчас от плача и визга он бы оглох. Так раньше было у Ильи с модельками – все им не так, хилые какие-то! А здесь… Девушка только ойкнула и продолжала хохотать.
Ее смех резко прервался, когда она ощутила его «мышцу» немалого размера, упирающуюся в нее. Сердце подпрыгнуло, но Марина старалась не подать вида, как на нее подействовало это нападение. «А хорошо, что он такой здоровый…» Она держалась за его плечи, упираясь в грудь локтями.
– И что? – спросила она, глядя в его льдистые серо-голубые глаза. – Руки-то ты мне не показал.
Подставив под нее бедра и вжимая в стену, Илья показал ей ладони и тут же одной сжал подбородок, а второй затылок…
– Ты доигралась…
Как голодный зверь, он набросился на ее губы – целовал, прикусывал, толкаясь языком в рот, и буквально рычал. Марина от такого дикого напора «поплыла». Она никак не ожидала от холодного викинга огненной страсти. Илья дышал, как после спринта. Вздрагивал, горел!
Она сама, поддавшись его вожделению, елозила на «мышце», втягивала в себя язык, царапала через одежду тело…
– Марина, остановись… Или я не смогу удержать себя…
Его слова вмиг выдернули ее из омута, в который почти затянули всего лишь поцелуи.
– Поставь меня, Илья, – голос слегка вибрировал от сдерживаемого напряжения
– Обязательно. Да. Так я тебя и послушался.
Он подхватил ее под попу, чуть подбросил и развернулся. В его руках Марина ощущала себя маленькой и какой-то слабой, чего никогда и ни с кем из мужчин не было.
– Куда это ты намылился?
– В твою спальню.
– Зачем?
– Положу тебя на кроватку и…
– И … что?
– Сделаю тебе массаж твоей мышцы.
– В смысле?!
Возмущению Марины не было предела. А они уже заходили в ее комнату.
– Какой еще мышцы?
Илья посмеивался и молчал. Тогда Марина легонько стукнула его кулачком по груди.
– Какой мышцы, я тебя спрашиваю!
– Не той, о которой ты подумала.
Он осторожно положил ее на кровать и снял гипсовый полусапожок с ноги.
– Я про разработку ахилла. А другими группами мышц потом займемся.
Глава 24.
Не у всех воскресенье было веселым. Яна проснулась поздно и поняла, что лежит одна в постели. Да, похоже, и в квартире была одна. Даже Кита не слышно.
Она начала вставать, но режущая боль в животе дала понять, что «гости» прибыли. Потихоньку разогнувшись, Янка поползла к своей сумке, где всегда был стратегический запас обезболивающих препаратов. Осталось добраться до воды.
«И хорошо, что Мартина нет дома. А то увидел бы меня, такую красивую, светло-зеленого цвета… О, черт, как больно-то! Хотя, чему удивляться? Все, как обычно».
На кухне налила себе воды и проглотила таблетку. И только потом заметила на столе записку: «Не стал тебя будить. Я на тренировке, с Маратом. Приеду около двух. Позвоню тебе перед этим. Кот все еще спит. Я проверил – он живой. Целую тебя сладко…»