Чтение онлайн

Хозяина звали Мустафа, он выглядел как сказочный джинн – высокий, крепкий, улыбчивый, с глубокими добрыми морщинками вокруг карих глаз и густой чёрной бородой. С ним была проблема точно как с Александром: на вид я дала бы ему то ли тридцать лет, то ли пятьдесят, не разберёшь. Мустафа английского не знал совсем, а по-русски говорил неважно, но изо всех сил старался пообщаться со мной каждое утро, едва я возникала у него на пороге.

– Камилла, дорогая, доброе утро! – он каждый раз пожимал мою ладонь обеими руками и говорил пару непонятных, но очень доброжелательных фраз по-турецки. – Всё хорошо?

– Хорошо, Мустафа, – подтверждала я.

Всё и правда в целом было хорошо.

Александра я с того вечера не видела вообще. Всё не могла понять, зачем он обещал за мной приглядеть – а я ведь за язык его не тянула и ни о чём не просила. Приходилось утешать себя мыслями о том, что он, наверное, приглядывает за мной в магический хрустальный шар. Но скорее просто подумал как следует, вычеркнул меня из списка задач на неделю и занялся какими-то по-настоящему важными делами.

Я бы, может, задала вопрос ему лично, но когда на пике паники набрала его номер – тот самый, с которого он когда-то дозвонился до меня в Москве, – в зоне действия сети номера такого не было. А может и Александра никакого никогда не было?

Конечно, меня душила обида. И страх – особенно спустя те самые три дня, которые он обещал для меня выиграть. Ранним утром пятых суток, после второй бессонной ночи, снова не обнаружив в книге букв и исступлённо повторяя «я меняюсь, это пройдёт», я пришла в кофейню Мустафы в таком виде, что он сначала долго испуганно (и совершенно непонятно, но очень красиво) ругался, а потом отказался готовить мне кофе. Указал на усыпанный подушками диван у стены и безапелляционно заявил:

– Спи там. Я рядом.

– Нет, спасибо большое, мне только кофе и я пойду, – отважно (и слабоумно) запротестовала я.

– Нет. Прямо сейчас ложись спать.

Мы были почти не знакомы, я хотела только кофе и, возможно, быстрой и безболезненной смерти. Но что-то было в его голосе и виде такое, что я просто отчаянно упала в подушки, свернулась в шар и проспала там до самого вечера. Открыла глаза в тусклом свете одинокой лампы – ворота были закрыты, Мустафа сидел за стойкой и умиротворённо читал какую-то толстую книжку. Вокруг меня на диване обнаружилась вся кошачья армия: они спали и рядом, и прямо на мне, и даже на моей голове примостился чей-то тёплый урчащий живот.

– Tesekkur ederim Mustafa 5 , – прошептала я откуда-то из-под завала котов.

– Rica ederim kucuk kardesim 6 , – отозвался он, отрываясь от книжки. – Больше не надо так. Надо спать.

Чудотворные коты, конечно, как и положено, сотворили чудо. Я чувствовала себя как пьяная, но живая – а живой мне не удавалось почувствовать себя уже несколько дней.

Не знаю, что вернуло мне тогда волю к жизни – может, бесконечная доброта Мустафы, может, крайняя степень отчаяния. Но я попробовала не думать ежеминутно о духах и одержимости, а, как модно говорить, заземлилась: каждый день гуляла, пила свой кофе, подолгу засиживаясь утром в кафе с котами, слушала музыку и читала, даже пыталась учить турецкий. Как в санатории для душевнобольных, во всяком случае, он всегда представлялся мне именно так. Старалась рассуждать рационально: прямо сейчас со мной ничего страшного не происходит, значит, надо перестать ждать, когда начнёт, и постараться нормально жить.

Никаких видений у меня больше не было. Я вообще могла бы заподозрить, что спецэффекты закончились, если бы не тот единственный раз, когда буквы снова покинули мою книгу. Но и то вполне сошло бы за статистическую погрешность – подумаешь, буквы.

Каждый вечер я наблюдала, как из-за гор медленно выползает луна, на этом считала свой дозор оконченным и брела домой, мучительно пытаться спать.

***

Кофе от Мустафы покорил моё сердце способностью не остывать ровно так долго, как нужно. Я могла сидеть с чашкой в углу кафе хоть час, хоть два, разглядывая посетителей и пытаясь придумать, что они за звери и каким ветром их сюда занесло, и кофе не превращался в противную холодную жижу, а непонятным образом сохранял тепло. Это выглядело немного подозрительно, но я склонялась к тому, что человечество всё же не безнадёжно и наверняка давно изобрело специальные бумажные термо-стаканчики, а я просто, как обычно, ещё не в курсе.

Изучение посетителей действовало на меня крайне вдохновляюще: я часто представляла, какие красивые кадры могли бы у нас получиться, не покинь меня любимая камера – или если бы для фотосессий хватило телефона. А про некоторых вообще хотелось немедленно писать книги – одним своим видом они рождали в моей голове самые захватывающие сюжеты.

Всё пошло не так в тот самый день, когда я, привычно устроившись на любимом диванчике, пригляделась к очередному кандидату на роль главного героя. Стройный сероглазый блондин с волосами до плеч и довольно героическим профилем, одетый в стильный бомбер и рваные джинсы, показался мне странноватым сразу: зашёл в кафе медленно, растерянно, осторожно оглядываясь по сторонам, как будто мучительно соображая, что делать дальше. Он так же медленно подошёл к стойке, где Мустафа стоял с очень сложным лицом, и неестественно высоким голосом сказал:

– Stand clear of the closing doors please 7 .

Мустафа бросил на меня быстрый взгляд, а я отчётливо почувствовала, как у меня леденеет затылок, и увидела, как дремлющий на моих коленях чёрный кот вдруг поднимается и прижимает уши. Пригляделась: пять пальцев на левой руке. Шесть пальцев на правой.

– Hava almak icin d?sar? c?kal?m can?m 8 , – ласково сказал Мустафа, подхватывая блондина под локоть. Блондин не сопротивлялся – шёл за Мустафой, как телёнок, а тот вежливо, но очень быстро вывел его за ворота и дальше, пока оба не скрылись из виду.

Сердце изо всех сил билось у меня в горле. Я думала: это же совпадение, да? Ну, просто пьяный человек. Или сумасшедший. Кто его знает, что с ним не так. Его же видит Мустафа, значит это не дух. И не галлюцинация. Я по-прежнему в своём уме. Надо просто ещё погладить кота.

Но у блондина, чёрт возьми, шесть пальцев. Лишние пальцы обычно не сопутствуют опьянению и даже сумасшествию.

Мои размышления прервала миниатюрная девушка в длинном зелёном платье – она крайне решительно, как-то даже по-армейски прошагала через зал к стойке. Её ничуть не смутило, что там никого нет, она чётко и уверенно гаркнула в стену:

– Тыквенный латте! – а потом подумала и добавила: – Тридцать тыквенных латте!

Замечательно, подумала я. Очевидно, это просто эпидемия безумия, обычное дело. Черный кот, поглядев на это, спрыгнул на пол и, грозно выгнув спину, зашипел – ещё три кота в разных углах зала последовали его примеру.

Мустафа появился на пороге как раз на словах про тридцать латте. Задумчиво, сложив руки на груди, он поглядел на девушку и повторил с ней процедуру – вежливо увёл прочь за локоток.

Его возвращения я решила не ждать. Мотивации покинуть помещение мне добавил ещё один человек, беспардонно появившийся из ниоткуда прямо за соседним столиком, и пересчитывать его пальцы было бы излишне, потому что два носа говорили сами за себя.

«Просто великолепно, – думала я, быстро шагая по улице в сторону дома. – Ну что ж, сколько там дней прошло? Пара недель? Пара недель жизни – это тоже неплохо».

Остаток дня я просидела дома, в ожидании продолжения. Размышляла, что буду делать, если сейчас посреди комнаты появится очередной любитель метрополитена или тыквенного латте – ничего не придумала, кроме варианта опять вставать и убегать. А потом, видимо, так и бегать кругами по всему городу, пока не отвалятся ноги.

Но больше никто не появился. К вечеру я совсем уже заскучала, а потом вообще решила, что сил моих больше нет, забаррикадировала двери всем, что смогла к ним пододвинуть, и легла спать. Разрушу квартиру – ну и чёрт с ней. Всё равно утро вечера мудренее.