Чтение онлайн

Не исключал Николай Герасимович из своей жизни и других, в том числе и чисто земных дел, занятий и развлечений. Еще в молодости он полюбил историю и в особенности увлекался историей флота и, будучи талантливым рассказчиком; с удовольствием рассказывал о былых морских сражениях, действиях морской пехоты, высадке десантов… Любил Николай Герасимович, когда его жена Вера Николаевна читала ему книги и статьи вслух. С большим интересом он слушал «Падение Парижа» Эренбурга, а позже его воспоминания, печатавшиеся в «Новом мире». Вместе с женой читали много интересных книг: А. Толстого, Шолохова, Федина, Булгакова, Пастернака, Симонова… Читали и русскую классику: Тургенева, Л. Толстого, Достоевского, Чехова. Кузнецовы часто ходили в театры, любили слушать классическую музыку. Друг семьи Н. Ф. Харитонов вспоминает: «Наблюдая Николая Герасимовича на прогулке, я не раз замечал, как он вдруг останавливался и, как бы замирая на месте, несколько минут стоял, слушая, как шумят сосны, или наблюдая за дятлом-красноголовиком. В такие минуты, казалось, он сливался с природой».

Кузнецов и природа неразделимы. Все детство да и последующие годы его службы были связаны с морем, реками, озерами, лесом, животными и птицами. «Ему не надоедало смотреть, не отрываясь, на белок, перелетавших с ветки на ветку… — вспоминает Вера Николаевна. — Когда мы отдыхали в Крыму, он мог целыми днями сидеть на берегу моря, не отрывая от него своих глаз, или часами бродить по Рижскому взморью, ходить по лесу».

Любили Кузнецовы всей семьей совершать походы на катере в живописные места Подмосковья. Ловили рыбу, разводили костер, с удовольствием готовили уху. Пусть это были небольшие «плавания» с семейной «командой», но они напоминали юность, суровые походы Великой Отечественной, располагали к приятным воспоминаниям…

В последние годы жизни у адмирала Н. Г. Кузнецова сложились товарищеские отношения со своим земляком лечащим врачом полковником медицинской службы Г. А. Кулижниковым. Узнав, что его доктор из Шенкурского района Архангельской области, он вскрикнул: «Вот как! Оказывается, мы земляки. Знаю, слыхал про этот район и разбитных шенкурятах. У моего дяди там были какие-то родственники».

Григорий Андреевич Кулижников оставил для потомков теплые слова о главкоме: «В речи Николая Герасимовича заметен был наш архангельский говор с легким оканьем, чуть напевным растягиванием и поднятием конца фраз, но диалектные словечки не проскакивали… благодаря своему трудолюбию и упорству, Кузнецов сумел обрести большее — литературное имя. При желании он мог пробиться в члены писательской организации, стать кандидатом или даже доктором военных наук, представив свои труды и книги на соискание ученой степени. Но и к этому у него не было стремления. Он не был тщеславен. Никогда не жаловался на материальные затруднения. По-моему, его больше всего удручала бестактность и несправедливость, которая по отношению к нему, всегда добросовестно и в полную силу тянувшему служебную лямку, была допущена… Это был порядочный, высокой культуры, отзывчивый, простой и доступный, с природной крестьянской мудростью человек, истинный патриот нашей Родины, отдавший всю свою жизнь служению советскому народу, Военно-Морскому Флоту».

С годами появились недуги. Нередко приходилось проводить время в больницах и санаториях. Болезни, несомненно, мешали, но не могли полностью отвлечь «архангельского» адмирала от главного в жизни. А главным для него по-прежнему оставался Военно-морской флот. Он завершил книгу о Великой Отечественной войне — «Курсом к победе». Фрагменты из этой исторической работы были опубликованы в первом и втором номерах журнала «Октябрь» под названием «Главным курсом». Вот что записал в своем дневнике, работая над книгой «Курсом к победе», флотоводец: «Рука не поднимается писать дальше. Но нужно пересилить себя и довести работу до конца. Книгу я сдал, но путь ее тернист. На пути ко всей моей писанине стоят усиленные караулы, через которые трудно пробраться со второй книгой, и совсем мало надежд в будущем. Уж очень на меня ополчились наши „старшие“ товарищи по оружию…» Эта книга стала подлинной энциклопедией истории Военно-морского флота времен Великой Отечественной войны.

10 ноября 1974 года адмирала Н. Г. Кузнецова положили в больницу. Предстояла сложная операция. 6 декабря 1974 года его не стало. Книга «Курсом к победе» вышла в свет в июне 1975 года. Он ее не увидел. Да и к 30-летию Великой Победы книга не была опубликована, издатели и их «наставники» не торопились. Бог им судья…

В декабре 1974 года высшее руководство Военно-морского флота возвращалось из инспекционной поездки на Дальний Восток. Адмирал Н. Н. Амелько встречал своих руководителей на аэродроме Чкаловский и там доложил о печальном событии — смерти Н. Г. Кузнецова. После некоторого молчания начальник Политуправления ВМФ, член Военного совета В. М. Гришанов отдал распоряжение: «Ну что ж, надо назначить комиссию, которая свяжется с семьей, узнает, на каком кладбище они хотят его похоронить, и, видимо, дать некролог за подписями членов Военного совета». Председателем комиссии назначили адмирала В. А. Касатонова.

Адмирал Н. Н. Амелько позвонил А. Н. Косыгину и, зная его отношение к Николаю Герасимовичу, доложил о случившемся. Алексей Николаевич ответил, что знает об этом скорбном событии, и тут же дал указание: «…Скажите Промыслову — хоронить на Новодевичьем кладбище, там есть площадка, где похоронены адмиралы!» А в отношении некролога: «Сегодня возвращается из Югославии Брежнев, я ему доложу. Но при любых решениях под некрологом поставить мою подпись». Что тут говорить, гражданская позиция и порядочность советского премьера очевидны.

Через день в газетах появился некролог с портретом прославленного адмирала. Подписали некролог Брежнев, Подгорный, Косыгин, все маршалы Советского Союза, адмиралы, всего 47 человек. Не возникло проблем и с могилой на Новодевичьем кладбище. Мир не без добрых людей. Служитель кладбища, в прошлом моряк Военно-морского флота, быстро определил место для погребения своего наркома рядом с могилой первого начальника морских сил В. М. Альтфатера, недалеко от адмиральской площадки и церкви Николая Морского, под стенами Новодевичьего монастыря. Получилось символично, первый Наморси и первый Адмирал Флота Советского Союза рядом… В надгробии из лабрадорита работы архитектора А. Мымрина условно изображена гряда препятствий в судьбе «архангельского» адмирала.

Откликнулись на смерть советского флотоводца и наши союзники по антигитлеровской коалиции, дав высокую оценку жизни и деятельности адмирала Н. Г. Кузнецова. Приведу выдержку из некролога на смерть Николая Герасимовича, помещенную в газете «Нью-Йорк тайме» от 9 декабря 1974 года: «Как отец отечественного современного Военно-Морского Флота и решительный борец за мощь Военно-Морских Сил, Николай Герасимович Кузнецов вел Морские силы к победе во Второй мировой войне, направляя их на необходимость достижения морской силы далеко за пределами родных берегов… Мало сообщалось о подвигах советского Военно-Морского Флота во Второй мировой войне, так как армия его страны разгромила врага в огромных и дорогостоящих танковых и пехотных сражениях. Но по своей роли советский ВМФ под его руководством на протяжении всей войны уничтожил сотни тысяч общего тоннажа флота держав „оси“, в основном это были немецкие транспортные и военные корабли». Обидно, но наши союзники дали более объективную оценку роли Военно-морского флота и его главнокомандующего в годы кровопролитной войны…

Необходимо сказать и о том, что несправедливая отставка Н. Г. Кузнецова вызвала у многих людей, хорошо знавших его, чувство протеста. В различные инстанции поступало немало писем-ходатайств в защиту легендарного адмирала. Вот что написал в ЦК КПСС маршал А. М. Василевский: «Сознание явной несправедливости, допущенной при жизни Сталина и повторенной в 1956 году по инициативе Н. С. Хрущева и Г. К. Жукова в отношении бывшего Адмирала Флота Советского Союза — ныне вице-адмирала в отставке Н. Г. Кузнецова, вынуждает меня просить Секретариат ЦК КПСС поручить проверить материал, на основании которого допущена эта несправедливость, с тем чтобы затем соответствующим решением устранить ее…»

После снятия Н. С. Хрущева и смерти Г. К. Жукова в ЦК КПСС пошел поток коллективных писем и ходатайств от отдельных лиц с предложениями восстановить Н. Г. Кузнецова в звании Адмирала Флота Советского Союза. Никаких ответов и реакции на эти обращения не последовало. По инициативе адмирала И. И. Бойкова на имя Л. И. Брежнева было послано письмо двадцати адмиралов, бывших командующих флотами, занимавших высокие посты в Военно-морском флоте, с просьбой о восстановлении Н. Г. Кузнецова в звании посмертно. Адмирал Н. Н. Амелько поинтересовался у заведующего административным отделом ЦК КПСС Н. Савинкина о судьбе этого коллективного послания. Он ответил, что письмо отправлено на рассмотрение Военного совета флота и получен отрицательный ответ. Таким образом, дело по переписке закрыто.

В то же время сегодня известно, что письмо адмиралов даже не обсуждалось на Военном совете флота. А отрицательный ответ ушел за подписью главкома ВМФ С. Г. Горшкова и начальника Политуправления ВМФ члена Военного совета В. М. Гришанова…

Неоднократно обращались в центральные партийные инстанции и земляки «опального» адмирала. В 1985 году, в канун сорокалетия Победы, в Политбюро ЦК КПСС с просьбой о восстановлении Н. Г. Кузнецова в звании Адмирала Флота Советского Союза обратился председатель Совета ветеранов Краснознаменного Северного флота в Архангельске капитан 1-го ранга в отставке М. А. Багаев. В Архиве ЦК КПСС имеется документ, подписанный заместителями заведующего сектором Отдела административных органов В. Верещагиным и А. Селивановым: «…Данный вопрос ранее неоднократно рассматривался в ЦК КПСС и положительного решения не нашел. Необходимые разъяснения автору письма даны нами по телефону». Вопрос снова закрыли, не дав М. А. Багаеву даже письменного ответа. Сильна была партийно-государственная бюрократическая машина… Однако, несмотря ни на что, советские моряки любили и гордились своим главнокомандующим, он был всенародно признанным адмиралом, героем Великой Отечественной войны. В 1977 году Военная секция писателей Центрального дома литераторов устроила памятный вечер в честь 75-летия со дня рождения Николая Герасимовича Кузнецова. Незадолго до назначенного дня Вере Николаевне Кузнецовой позвонил адмирал В. Ф. Трибуц и сказал: «Отмените вечер. Кузнецов достоин большего уровня». Жена Кузнецова ответила, что вечер устраивает не она и отменить его не может, да и не хочет. Было еще несколько подобных звонков от «доброхотов». Однако ни в планах военного, ни морского ведомства вопрос об «уровне» отметить 75-летний юбилей прославленного флотоводца не значился. Не появились на вечере и представители официальных военных и морских организаций. Меня всегда поражал «комплекс Сальери» преемника покойного адмирала Кузнецова, главнокомандующего ВМС С. Г. Горшкова. Писатель В. А. Рудный рассказывал мне, что накануне этого памятного вечера руководство Военно-морского флота отослало из Москвы в «командировки» многих флотских адмиралов и офицеров, которые служили под началом главкома ВМС Н. Г. Кузнецова и которые не скрывали своего отношения к этому замечательному человеку.