Чтение онлайн

— Ой, Акитада, она просто очаровательная! А малыш… Какой восхитительный малыш! Наверное, и Ёри теперь вот такой же. Мне кажется, нам нужно завести для него щенка.

— Ёри будет чуть помладше, но он крупный мальчик для своего возраста. — Акитада прищурился, пытаясь сделать мысленное сравнение. — Черты лица у него тоньше и глаза больше. И волосы будут погуще — даже косички по бокам торчат в разные стороны. А вот ручки и ножки такие же крепенькие… — Он вдруг замолчал и задумался, потом, поймав на себе вопросительный взгляд сестры, сказал: — Я так за них тревожусь, что ни о чем другом думать не могу. Завтра же поскачу им навстречу и выясню, что случилось.

— Но, Акитада!.. — взмолилась сестра. — А что, если?.. — Она осеклась на полуслове, вытаращив перепуганные глаза.

Он понял ее по-своему и поспешил возразить:

— Матушка неоднократно отказывалась принять меня. Не думает же она, в самом деле, что я стану сидеть у нее под дверью, как эти чертовы монахи! А если ей вздумается умереть в мое отсутствие, то тут уж ничего не поделаешь.

— Так-то оно так, но я подумала о дворце. Что, если оттуда пришлют за тобой?

Вид ее обеспокоенного личика вызвал у него улыбку.

— Меня не будет всего день или около того. Просто извинишься и скажешь, что меня отозвали срочным сообщением.

Следующий день выдался холодным и пасмурным, но почтовая лошадь была полна сил, и Акитада, одетый в простеганное ватой дорожное кимоно и сапоги на теплой подкладке, двинулся в путь.

За три недели, что прошли со времени его путешествия по этим местам, горные склоны сменили свое золотисто-бронзовое великолепие на унылые серовато-коричневые краски приближающейся зимы. Только сосны да кедры сохранили зелень, немного потускневшую в сумрачном свете пасмурного неба. Из-за ночных заморозков травы вдоль дороги пожухли, а желтовато-коричневые рисовые поля и вовсе почернели.

Вскоре Акитада добрался до подножия гор и начал крутой подъем. Однажды ему встретился небольшой караван путников, и он остановился спросить, не известно ли им что-нибудь о его семье, но оказалось, что они ехали с юга. Акитада гадал, как долго ему придется скакать. Неужели до самого озера Бива? Так далеко ему лучше не забираться, чтобы не вызвать недовольства при дворе, если вдруг его там хватятся. И зачем только он послушался матушку и вообще ходил показаться туда?!

Наконец он добрался до того места, откуда ответвлялась дорога к монастырю. Дощатая хижина, в прошлый раз показавшаяся ему заброшенной, сейчас была открытой — здесь путникам и паломникам подавали напиться с дороги. Через открытые ставни Акитада разглядел женщину в сине-белом платке и сером переднике — она сидела у крошечного очага, и рядом с ней стояли глиняный кувшин и несколько бамбуковых корзин.

Акитада спешился и привязал коня к дереву. Женщина, молодая и очень смуглая, выбежала ему навстречу.

— Добро пожаловать, господин! — крикнула она, на бегу беспрестанно кланяясь. — Добро пожаловать в приют Милосердных ветров! У нас вы можете отведать самых лучших угощений! Изысканные вина и столичные лакомства! Наши горячие напитки согреют вас после долгого пути. Пожалуйста, господин, заходите, позвольте мне обслужить вас!

Закончив эту многословную речь, женщина склонилась перед Акитадой в таком низком поклоне, что ему теперь были видны только ее спина и затылок. В такой позе она и застыла, по-видимому, увлеченно разглядывая его сапоги.

— Благодарю, — сухо сказал он. — Я бы, пожалуй, выпил горячего саке, прежде чем продолжить путь.

Она подскочила как ошпаренная и бросилась в свою хижину, где принялась черпать ковшиком саке из котелочка, стоявшего на жаровне.

Акитада последовал за ней и присел на край деревянного помоста. Саке, как он и ожидал, было дешевое и резкое, зато согрело ему нутро. Он заглянул в одну из корзин и решил купить лепешку. На столичное лакомство она мало походила — просто холодная рисовая лепешка с начинкой из рубленых овощей, — но за неимением лучшего Акитада жадно уплел ее и попросил у женщины другую.

Та, раскрасневшись, принялась ему подробно рассказывать, как поднялась ни свет ни заря, чтобы приготовить свежие лепешки и добраться со своими припасами до этой хижины.

Акитада улыбнулся:

— Ты молодец и хорошо готовишь. Знала бы ты, как мне не хватало тебя, когда я проезжал здесь несколько недель назад. Тогда еще ливень шел сильный.

— Помню, помню я этот день! — оживилась женщина. — Вы, наверное, ездили посмотреть в монастыре танцоров?

Акитада покачал головой.

— Эх, жаль! Много потеряли. А я в тот день закрылась пораньше и с мужем пошла к монастырю. Вот уж было представление! Я уж было подумала, не в рай ли я попала. — Она, сама того не заметив, увлеклась рассказом. — Муженек мой говорит, если дела пойдут хорошо, то и в столицу сходим на актеров посмотреть. Вы-то сами их представления видели?

— Нет. Но если ты так хвалишь, то, пожалуй, в этом году схожу. А про убийство в монастыре ты слышала?

— Да. На следующий день. Вот страсть-то, правда? Только мы с муженьком пропустили все самое интересное — плелись домой под проливным дождем после представления да промокли как мышата. — Она рассмеялась и предложила Акитаде еще чашечку саке.

— Еще одну, пожалуй, можно, — согласился он. — А ты, случайно, не помнишь, как называлось представление?

— Оно называлось «Танцы непорочной страны». Но это только для монастырей. В столице-то они выступают перед обычными людьми, и получается, конечно, веселее. А называются они «Бродячий театр Уэмона» — по имени старика, что ими руководит.

— Понятно. — Акитада кивнул, не в силах сдержать улыбку при виде ее искреннего восторга, потом окинул взором тянувшуюся впереди узкую каменистую тропу, ведущую к монастырю. Может, ему удастся, сделав небольшой крюк, добраться до озера Бива до наступления темноты? Дальше озера он путешествовать, конечно, не отважится. Остается надеяться, что он встретит своих в пути или хотя бы узнает о них что-нибудь от встречных путников.

— Ты еще пробудешь здесь несколько часов? — спросил он у женщины.

— Дотемна, — сказала она со вздохом, окинув взглядом свои корзины. — Приходится работать до самого вечера, потому что путники стараются попасть в столицу до наступления темноты.

Акитада достал из пояса серебряную монету и протянул женщине.

— Вот тебе за еду и за одну услугу, — сказал он. — Будешь поглядывать, не проедет ли моя семья. Меня зовут Сугавара, и я жду возвращения жены и трехлетнего сына. Они едут в сопровождении одного старика, двух молодых самураев и нескольких конных телохранителей. Едут верхом, в повозках, и с ними еще носильщики. Если увидишь их, передай, чтобы подождали здесь моего возвращения.

Она с готовностью согласилась, засунув монету в вырез кимоно.

На этот раз Акитада добрался до монастыря быстро. Стоял уже промозглый полдень, но дорога была сухая. Огромная черепичная крыша ворот, возле которых он в прошлый раз видел жену Нагаоки и ее деверя, еще не оттаяла от ночного инея. Золоченый шпиль пагоды исчезал где-то высоко в облаках.

Заслышав стук копыт, ему навстречу выбежал привратник. К счастью, это оказался все тот же монах, который в прошлый раз дал Акитаде посмотреть план монастыря. Они сразу узнали друг друга и обрадовались.