Чтение онлайн

— Это просто дань уважения, тебе не понять.

— Нет, это проявление мании величия. Как и твой безупречно сидящий форменный китель, в карманы которого ты не хочешь класть сахар, чтобы они не оттопыривались. Как и твоя манера постоянно изображать из себя бравого солдата. Правда, с величием как-то не получается, и все, что с тобой происходит сейчас, кажется тебе несправедливым, унизительным и постыдным, а о будущем и думать противно. Выход один. Порча, которую навел на тебя Иппо, перестанет действовать только после его смерти. Так что, с точки зрения невротика, устранение Иппо — случай допустимой самообороны. Но четыре убийства, которые ты совершил, в эту схему не укладываются.

— Если так, — сказал Эмери, снова откидываясь на спинку стула, — то почему я не убил его сразу? Это было бы проще всего.

— О нет. Ты панически боишься, что в его убийстве заподозрят тебя. Это и понятно. Здесь каждый знает, что между вами было в детстве, как ты в десять лет упал с велосипеда после его проклятия и как ты потом возненавидел всю его семью. Поэтому ты должен обеспечить себе алиби и найти козла отпущения, на которого можно будет свалить вину. Надо разработать масштабный хитроумный план действий, как в битве при Эйлау. Император, этот непревзойденный стратег, знал, что для победы его армия должна быть вдвое сильнее армии противника. И победил. Конечно, Ипполит Вандермот сильнее тебя раз в десять. Но ведь ты же потомок маршала, черт побери, ты сможешь одержать над ним сокрушительную победу. «Ты ведь не дашь им нас сожрать?» — сказал бы император. И был бы прав. Но для успеха твоей стратегии необходимо еще подготовить почву. Тебе не обойтись без помощника, каким при Эйлау для твоего предка, атакованного с правого фланга, стал маршал Ней. Вот почему ты зашел повидать Дени.

— Неужели?

— Год назад ты ужинал у графа в компании влиятельных людей города, среди которых были доктор Мерлан, виконт Дени, оценщик аукционного зала в Эвре и еще другие. Во время ужина графу стало плохо, и вы с Мерланом помогли ему дойти до спальни. Мерлан рассказал мне об этом. Думаю, тем вечером ты и заглянул в завещание графа.

Эмери весело, искренне рассмеялся:

— Ты что, был при этом, Адамберг?

— Да, в некотором роде. Я говорил с графом. В тот вечер он подумал, что умирает, дал тебе ключ от сейфа и попросил срочно принести ему завещание. Хотел перед смертью позаботиться об Иппо и Лине. Он дрожащей рукой приписал к документу несколько строк и попросил тебя заверить их твоей подписью. Он думал, ты не станешь читать эти строки, ты же офицер, человек чести. Но ты их, разумеется, прочел. Для тебя не было сюрпризом, что граф породил двух таких демонов, как Иппо и Лина. Ведь ты видел пятно у него на спине, когда Мерлан прослушивал его легкие. И ты наверняка видел такое же у Лины, ее шаль то и дело соскальзывает с плеч. На твой взгляд, оно напоминает не мокрицу с усиками, а голову дьявола с рогами: еще одно доказательство, что эти два незаконных отродья, брат и сестра, служат темным силам. В тот вечер тебе наконец-то представилась возможность избавиться от них обоих (Лину ты тоже ненавидишь). Почти реальная возможность. Ты долго размышляешь, поскольку не отличаешься смелостью, прикидываешь все «за» и «против» и через некоторое время заводишь разговор на эту тему с Вальрэ-младшим.

— У меня никогда не было дружеских отношений с виконтом, это знают все.

— Но ты ведь можешь нанести ему визит, ты же начальник жандармерии. Ты рассказал Дени о том, что граф внес в свое завещание кое-какие изменения. Ты объяснил ему, какими ужасными последствиями это обернется для него. Виконт — слабый человек, тебе это известно. И при своем вялом характере он не может сразу принять решение. Ты дал ему время подумать, все взвесить. Потом встретился с ним еще раз, чтобы надавить на него, развеять последние сомнения и предложить сделку: ты избавишь его от претендентов на часть его наследства, а он предоставит тебе алиби. Дени растерялся, захотел подумать еще. Но в конце концов, как ты и рассчитывал, согласился. Да и почему не согласиться на такое выгодное предложение: убийства ты берешь на себя, а от него требуется всего-то подтвердить, что ты в это время был с ним. Итак, вы договорились. Теперь ты ждешь, когда подвернется удобный случай.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему меня должно было волновать, что граф прижил на стороне этих двух ублюдков? И что об этом узнал Данглар?

— Тебя волновали сами ублюдки. Но если бы об их происхождении стало известно всем, ты лишился бы сообщника: Дени уже незачем было бы тебя покрывать. Нет сообщника — нет алиби. Вот почему ты сбросил Данглара на рельсы.

В комнату вошел майор Бурлан и сдержанно приветствовал Адамберга, к которому не питал ни малейшего уважения.

— Пункты обвинения? — спросил он.

— Четыре убийства, два покушения на убийство, два умысла на убийство.

— Умысел не считается. У вас есть доказательства?

— Вы получите мой отчет завтра в десять утра. Решайте сами, передавать его следователю или нет.

— Что ж, это правильно. Следуйте за мной, капитан Эмери. Только без обид, я ничего не знаю обо всей этой истории. Но Адамберг руководит расследованием, я вынужден ему повиноваться.

— Мы с вами проведем вместе всего несколько часов, майор Бурлан, — сказал Эмери, величественно вставая со стула. — У него нет доказательств, он несет какой-то бред.

— Вы приехали один, майор?

— Да, комиссар. Сегодня ведь праздник.

— Вейренк, Ретанкур, проводите майора. Я начну писать отчет без вас.

— Все знают, что ты не в состоянии написать и трех строчек, — злорадно заметил Эмери.

— Пусть тебя это не волнует, Эмери. Еще кое-что. Удобный случай вскоре тебе подвернулся, и предоставила его Лина, сама того не желая, когда она увидела Адское Воинство и об этом стало известно всему Ордебеку. Ты решил, что это перст судьбы. Если убить трех «схваченных», все поверят, что пророчество сбылось, и тогда легко будет настроить общественное мнение против Вандермотов. Я видел эту надпись на стене: «Смерть Л.». А потом убить Лину и ее брата, пособника дьявола. В городе стали бы искать предполагаемого убийцу, неуравновешенного типа, который панически боится Адского Воинства и решил искоренить тех, кто его видит. В тысяча семьсот семьдесят пятом году таких испуганных людей в Ордебеке набралось несколько десятков, и они подняли на вилы Франсуа-Бенжамена.

— Не в семьдесят пятом, а в семьдесят седьмом, — поправил Вейренк, очевидно решив заменить отсутствующего Данглара.

— Да? Ладно, пусть в семьдесят седьмом, — согласился Адамберг.

— Дурак, — процедил сквозь зубы Эмери.

— На Дени лежит почти такая же тяжкая вина, как на тебе, — спокойно продолжал Адамберг. — Он виновен в том, что согласился стать твоим пособником, согласился из трусости, из малодушия. Но когда ты сообразил, что клуб «Блокпост»…

— «Форпост»! — рявкнул Эмери.

— …что «Форпост» обязательно доложит Дени о твоем звонке и о том, что его имя всплыло в расследовании, тебе стало ясно: долго он не продержится. Самое большее несколько часов. А потом заговорит и выдаст тебя. Он ведь был в курсе, что это ты убил троих «схваченных», чтобы подготовить почву для расправы над Вандермотами. Ты пришел к нему, поговорил с ним, постарался унять его страх, а потом оглушил его ударом по сонной артерии — твой любимый прием, — влил ему в глотку виски и заставил проглотить транквилизаторы и снотворное. Однако случилось то, чего ты не предвидел. Дени вдруг встал, почувствовав, что его сейчас вырвет, и бросился к открытому окну. В ту ночь, если помнишь, была гроза. Разгул стихии. Тебе достаточно было поднять его за ноги, и он, потеряв равновесие, выпал из окна. Все решат, что он покончил с собой, боясь неминуемого обвинения в убийстве. Вот и отлично. После мнимого самоубийства Дени план придется немного подкорректировать, но это не страшно. Погибли четыре человека, и даже если их смерть имеет рациональные причины, половина жителей Ордебека продолжает считать, что за всеми событиями стоит Адское Воинство. Это Владыка Эллекен явился и уничтожил «схваченных», а виконт был только исполнителем его воли, его послушным орудием. Таким же, как сатанинские отродья Иппо и Лина. И вполне естественно было бы предположить, что какой-то безумец решил избавить Ордебек от этих двух прислужников Эллекена. Безумец, которого никогда не найдут, поскольку большинство населения его молчаливо поддерживает.

— Целая гора трупов ради того, чтобы избавиться от одного-единственного парня! Не многовато ли? — спросил Эмери, надевая китель.

— Да, многовато. Но ведь тебе доставляло несказанное удовольствие громоздить эту гору трупов. В свое время ты не смог привлечь к ответственности Глайе и Мортамбо, они над тобой посмеялись, унизили тебя. И ты их возненавидел. Эрбье ты тоже ненавидел: тебе так и не удалось его арестовать. Все это были плохие люди, а ты хотел избавить город от плохих людей. В частности, от Иппо, который должен был умереть последним. Но не это главное. Главное то, Эмери, что ты панически боишься Адского Воинства. Убивая «схваченных», ты надеялся, что в награду за это Владыка Эллекен пощадит тебя самого. Ведь имя четвертой жертвы осталось неизвестным, и, очевидно, у тебя были основания полагать, что это будешь ты. Недаром ты избегал разговоров о неназванной четвертой жертве. Думаю, ты убивал и раньше, когда-то давно, и, подобно Глайе и Мортамбо, сумел избежать преследования. Но эту тайну ты унесешь с собой в могилу.

— Хватит, комиссар, — вмешался Бурлан. — Ничто из прозвучавшего здесь не может быть использовано как доказательство.

— Я знаю, майор, — с улыбкой ответил Адамберг и легонько подтолкнул Вейренка и Ретанкур, предлагая им следовать за суровым офицером из Лизьё.

прошептал Вейренк.