Чтение онлайн

А вот от демонов можно!

Продолжая пить из бутылочки, я разжимаю руку, отбрасывая погремушку в сторону правого коридора. Я надеюсь, это сработает. Мама читает знаки и этот должна понять.

— Мироша, ну зачем ты это сделал? — строго спрашивает мама вполголоса.

Погремушка, тихо звеня, катится по полу и,немного не докатившись, застывает возле стены — развилки, разделяющей холл на два коридора, один из которых ведёт к голове с плеч.

Мама вздыхает и, нервно оглянувшись, делает несколько шагов в сторону погремушки, в то время как я направляю на этот объект свой пристальный взгляд, при этом ориентируя внутреннее око на звено, все ещё закрытое защитной оболочкой.

На ядре, как на предсказательном шаре,загорается способность, требующая срочной активизации.

Глава 4

Т — Телекинез.

В искусстве телекинеза мне не было равных. В прошлой жизни я мог взглядом передвигать в воздухе любые предметы и вещи, воду, огонь, медные трубы, пышных женщин, что их сильно веселило и забавляло до икоты, от которой их округлые груди смешно подпрыгивали; молоточки судей, что безумно злило блюстителей Фемиды; и, конечно, тяжелые кружки пива (куда ж без них) — чтобы свободные руки в этот момент могли спокойно листать тома судебных дел, пока кружка пенного сама подлетала ко рту.

Красота! Сглатываю слюну от чудного воспоминания о пенном. Когда теперь мне доведется в следующий раз его испить? Лет так через…цать…

Но в теле малыша телекинез кажется невыполнимой задачей. Эта чертова погремушка не сдвигается с места, чтоб её!

Продолжая её гипнотизировать, я стараюсь не терять игрушку из вида, когда мама, держащая меня на руках, осторожно наклоняется за ней.

И в эту секунду погремушка-таки сдвигается в сторону. Та-дам! Она начинает катиться под моим руководством и закатывается прямиком в правый коридор.

Мама заходит туда за ней, смотря неверующим взглядом на происходящее.

— Милый, у тебя точно нет магии? Хотя, нет, нет, — машет она своей светлой головушкой. — Это исключено, ведь эксперт не мог ошибиться. Но что же тогда происходит?

Мама идет за погремушкой, которая продолжает катиться, а затем… резко останавливается ровно возле лестницы, над которой висит надпись «Exit».

Нужно срочно просканировать пространство вверх и вниз по лестнице, но к этому моменту допиваю содержимое бутылочки. Держаться нету больше сил. Я сладко зеваю, широко раскрыв рот, и затем мгновенно засыпаю. Хррррр….

Хорошо быть младенцем. Умения вырубаться без лишних усилий нам не занимать.

Не то, что мои бессонные ночи подготовки к судам или побоищам. В последние годы меня мучила бессонница даже после оных. Физическая усталость не брала свое на фоне непрекращающейся работы мозга из-за повышенного адреналина, и я мог ночи напролёт зависать в соц. сети «Дворяне.нету», где достопочтенные аристократы мерились размерами своих титулов, выставляя фотокарточки с охоты на лося и медведя, убранствами усадеб, яствами с их стола и красотами из многочисленных жен. А после бессонной ночи я как штык отправлялся в суд, где разносил в пух и прах противную сторону. После чего мог на пару дней и пару ночей сходить в бой на печенегов и половцев, а затем вновь, практически без сна, начать готовиться к новому делу.

Сейчас же я спал как младенец, которым, собственно, и был. В этом плюс детей — в любой непонятной ситуации отрубайся и засыпай себе без задних ножек абсолютно в любом месте, а не только за барной стойкой или в Оливье с красной икрой, как любил делать Жорж — мой друг из прошлой жизни. Мне вечно приходилось вызывать его слуг, чтобы они дотащили барина до его покоев. А тут такой проблемы нет, никого вызывать не надо, мама позаботится о том, чтобы перенести тебя, куда надо.

Я просыпаюсь от яркого света. Что это? Новое воплощение? Я снова умер? На лестнице поджидала ещё одна тварь?

Последняя мысль кажется невероятной. Ни один клан демонов не способен начинить ими всю больницу разом.

Не знаю, как в этом мире, но в моем прошлом демонам было не так-то легко пребывать в местах, где присутствовали церковные атрибуты. Здесь же в каждой палате лежало по библии, и стояли иконки. А в самом лазарете была своя небольшая церковь и мечеть. Поэтому проникнуть в такое помещение могли только самые сильные демоны — верхушка клана. А их не может быть больше двух, ну ладно, трёх, максимум.

Глаза привыкают к яркому свету, и ко мне возвращается способность видеть более четко. Не сказать, что прям реально четко, как у половозрелого мужчины, скорее как у аристократа после двадцати пяти кружек пенного. Не ахти, но разглядеть очертания предметов и окружающего мира возможно.

Я смотрю вокруг, пытаясь понять, где нахожусь. Все кажется непривычно большим и странным, как будто я оказался в чужом, гигантском мире. Вокруг яркие цвета: зелень травы, алые цветы, которые радуют глаз, и даже синие небеса, пронзенные белыми облаками.

«Облаааакаа, белокрылые лошадки….» — начинает петь в голове какой-то назойливый детский голосок. Что за чертовщина? Я зажмуриваю глаза. Голос в голове замолкает и вновь резко открываю свои зенки.

Солнечный свет слепит, и я щурюсь, сканирую местность: асфальтированная дорожка, ромашки и деревья, растущие с обеих сторон от неё, скамейки, фонари, мусорные баки, редкие прохожие: кто-то с детскими колясками, кто-то с задумчивыми мечтательными лицами, и пни.

Ясень пень, и прочь сомнения, мы находимся в парке!

Мама держит меня на руках, отчего я чувствую её тепло. Надеюсь, мы ушли далеко от родильного учреждения.

Я вслушиваюсь в окружающие звуки. Хоть в ушах до сих пор неприятное ощущение, будто в них вставлено по пробке от шампанского, я могу кое-что различить: смех детей, щебетание птиц, шорох листьев. Полное умиротворение. Практически дзен.

Но меня не отпускает мысль о том, что враги могут быть не так уж далеко.

Мама смотрит вперед, её лицо напряжено, губы трясутся, и я чувствую, что она до сих пор не может отойти от пережитого стресса.

— Агу-га-га! — громко выкрикиваю я, желая успокоить маму своим детским лепетом.

— Мироша, ты проснулся! — радостно голосит она, убирая свои волосы, упавшие мне на лицо.

Прядь маминых волос успевает пощекотать мне шею, и я зазывно смеюсь. Мама поддается моему «настроению» и смеется вместе со мной:

— Тебе тоже нравится солнышко?

Твою ж налево! Я уже и забыл, что оно есть, сидя в этом врачебном заточении, пропитанном запахами одуряющего спирта.

Значит, я все ещё жив. И мама тоже, что немаловажно. Я все-таки смог вывести нас из опасности. Мало кому удавалось сбежать от демонов, находясь с ними в одном периметре. А если быть точнее, то никому.