Чтение онлайн

Весной 2005 года, месяц точно не помню, вечером я с Буравиной возвращалась домой по переулку 1 Советскому, увидели незнакомую нам девушку, которая шла нам навстречу. Я ехала на велосипеде чуть впереди, увидела, что Буравина подошла к этой девушке, стала с ней о чем-то говорить. Я подъехала к ним, услышала, что Буравина сказала девушке снять кольцо и передать ей. Я поняла, что Буравина хочет снять с девушки кольца. Девушка кольцо не снимала. Тогда она сказала потерпевшей, что у неё есть нож, стала угрожать потерпевшей, сказала, что если она не снимет кольца и не отдаст ей, то применит нож. Для убедительности своих слов она положила руку в карман. Потерпевшая просила отпустить её. Она потерпевшую не била вообще. Испугалась ли потерпевшая, я не знаю, но кольца нам отдала. Я взяла одно кольцо, а Буравина – второе. В это время я сняла с головы потерпевшей солнцезащитные очки. Кольцо я позднее выдала сотрудникам милиции, очки выбросила. Я не договаривалась с Буравиной о совершении данного преступления, все произошло спонтанно. Для меня было вообще неожиданным то, что Буравина подошла к потерпевшей. Когда я совершала все эти преступления, понимала, что совершаю противозаконные действия. Почему всё это сделала, объяснить не могу. В настоящее время все осознала, в содеянном

раскаиваюсь, прошу строго меня не наказывать».

Суд допросил пришедших потерпевших. Противоречии в их показаниях и показаниях моей подзащитной не было, т. к. Яна давала правдивые показания. Отец Яны правильно сделал: там, где имущество не было возвращено потерпевшим, он возместил ущерб деньгами и из них никто материальных претензий не имел, а суд возмещение ущерба учитывает как смягчающее обстоятельство при вынесении приговора. Судебное заседание отложили на 20 дней, чтобы собрать не явившихся потерпевших и свидетелей.

Перед новым судебным заседанием я спросил у Яны: «Когда было продление санкции, в характеристике из СИЗО1 прозвучало о неоднократных нарушениях режима. Я хочу тебе задать вопрос в суде: «Были ли нарушения режима в СИЗО-1 после того как на Вас пришла отрицательная характеристика в суд оттуда?» Мне надо знать, чтобы не ухудшить твоё положение своим вопросом?» Яна, сделав серьёзное лицо, немного с гордостью ответила мне: «После той характеристики у меня не было ни одного замечания в тюрьме. Ко мне в камеру сейчас садят других незаконопослушных для исправления. Если кто-то не верит, то пускай сделают запрос в тюрьму». Я был удовлетворен такой информацией. Про себя отметил, как на предпоследнем судебном заседании во время перерыва её классный руководитель Татьяна Анатольевна рассказала мне интересный случай: «Один из учеников не хотел мыть полы в классе. Яна сказала ему: «Петя, мой». Тот:

«Не буду». Она опять ему: «Петя, мой!» Тот опять: «Не буду!»

Яна жестко ему сказала: «Петя, хорошо мой полы!» Тот как начал мыть, так до сих пор делает это хорошо».

Началось судебное заседание. Судья Алла Владимировна спросила: «Есть ли у кого-нибудь вопросы к подсудимой Широбоковой?» Зная, что при оглашении материалов, характеристика из СИЗО-1 на Яну может опять многих повергнуть в шок, чтоб упредить удар, я задал вопрос Яне: «При продлении санкции три месяца назад из СИЗО-1 пришла характеристика, что Вы неоднократно нарушали режим. После этого у Вас были нарушения дисциплины в СИЗО-1?» Яна ответила: «Да, у меня было 4 нарушения режима, но после продления той санкции я сделала определенные выводы, и у меня не было ни одного нарушения режима».

Суд допросил потерпевшую Федотову Юлию Александровну, которая пояснила: «Мне 18 лет. Учусь в институте на юридическом факультете. 15 марта 2005 года около 20 часов я находилась в гостях у своего знакомого Власова, где также были ранее мне незнакомые Широбокова и Буравина, фамилии которых узнала позднее в милиции. Власов ушел из квартиры, мы остались втроем. Ко мне подошла Широбокова и попросила у меня сотовый телефон «Моторола-190», который висел у меня на шее, чтобы посмотреть его. Я сама дала телефон Широбоковой, думая, что она вернет его мне. Широбокова сразу же положила телефон себе в карман, сказала, что телефон не вернет. После этого она стала оскорблять меня, выгонять из квартиры, попросила Буравину принести ей нож. Я испугалась и ушла из квартиры. Стоимость телефона 2300 рублей. Позднее ущерб был возмещен отцом подсудимой. Претензий к ней нет. Угроза была после похищения. Яна сказала: «Будешь кричать, зарежу».

Подсудимая Буравина по данному эпизоду дала аналогичные показания, добавив только: «… Федотова сама отдала телефон Широбоковой, которая сразу же положила телефон себе в карман, сказала, что телефон не вернет. После этого Широбокова попросила меня принести нож. Я принесла ложку и передала ей. После этого потерпевшая ушла из квартиры. Я с Широбоковой также ушла. На улице мы встретили Бригинца, которого Широбокова попросила продать телефон. Бригинец продал телефон, часть денег отдал Широбоковой».

Дошла очередь до допроса законных представителей девушек. Широбоков Вячеслав Петрович рассказал: «Яна – моя младшая дочь. Проживала с матерью. Я сейчас живу с другой женщиной. Бывшую жену уволили с работы за пьянство, где мы вместе с ней работали. Её мать скрывала от меня, что Яна совершила несколько преступлений. Я бы не позволил дочери совершать преступления. Узнал об этом поздно».

Я задал вопрос Вячеславу Петровичу: «Были ли у Вашей дочери черепно-мозговые травмы, когда в 1999 г. её сшибла машина? Был ли у неё химический ожог лица в 11 лет? Могло ли это повлиять на её психику?» Чувствуется, что отцу тяжело было вспоминать эти трудные периоды жизни своей дочери. Он взволнованно ответил: «Да, в 1999 году её сшибла машина на дороге. Виновные лица, вместо больницы, увезли её на кладбище и выбросили. После этого она попала в больницу. Какой-то период она ночами в испуге кричала после этого случая. Потом психика её восстановилась. Когда ей было 11 лет, при взрыве противогаза её сверстнику оторвало голову, Яна получила химический ожог лица, лежала в Ивано-Матреннинской больнице. После этого две недели лунатила. Ходила ночью по дому. Утром ничего не помнила. На предварительном следствии ей проводили судебнопсихиатрическую экспертизу. Экспертиза дала заключение, что у неё с психикой все нормально». Участники процесса, кто не знал эти подробности, тяжело и сочувственно вздохнули.

В своем допросе законный представитель Буравиной Оли пояснил: «У меня пять детей. Трое детей проживают со мной. Супруга умерла. Оля закончила 11 классов, учится на 3-м курсе в колледже. Широбокову Яну знаю два года, девчонка нормальная. Дочь Оля трудолюбивая, помогает по хозяйству».

Я задал вопрос Буравину Виктору Васильевичу: «Вы говорите, Широбокова Яна нормальная девчонка. Расшифруйте, что Вы подразумеваете под «нормальной девчонкой»? Виктор Васильевич ответил: «Приведу маленький характерный пример. Как-то неожиданно мне привезли машину дров. Я растерялся: как одному перетаскать все дрова?! У нас в гостях была Яна. Сказала: «Дядя Витя, подождите немного». Через минут двадцать она привела компанию ребят. Они, как тимуровская команда, за час все перетаскали и сложили в поленницу. Я был очень благодарен Яне за это».

Суд стал допрашивать ст. лейтенанта милиции по делам несовершеннолетних Степанову Елену Викторовну. От её показаний я немного опешил. Она взволновано говорила:

«Широбокова Яна Вячеславовна состоит на учете в ПДН Ленинского РУВД г. Иркутска за вымогательство денег у Моисеева Александра, учащегося школы № 45. По данному факту возбуждено уголовное дело и прекращено в связи с примирением сторон. Проживает с матерью. Мать с воспитанием дочери не справляется, авторитетом не является. Широбокова Яна предоставлена сама себе, отсутствует контроль со стороны матери. Каждый месяц совершала какоенибудь преступление. Школу посещает редко, занятия пропускает, нарушает дисциплину, крайне отрицательно влияет на подростков школы № 45. Является лидером среди несовершеннолетних с антиобщественным поведением. Яна очень агрессивна, своенравна, не поддается никаким уговорам. Чувствовала свою безнаказанность. Неоднократно поведение Яны разбиралось на школьном совете по профилактике. Ходатайствую суд посадить в места лишения свободы». На мой вопрос: «Неужели Вы считаете, что у Широрбоковой Яны за 6 месяцев, которые она провела в тюрьме, не могло измениться поведение в лучшую сторону, взгляды на жизнь?» Елена Викторовна ответила: «Полагаю, что тюрьма могла её изменить только в худшую сторону. На вопрос своего адвоката Яна отвечает, что изменила свое поведение в лучшую сторону, в тюрьме о многом подумала и сделала необходимые выводы. Я ей не верю».

В прениях дали слово помощнику прокурора Стрижак

Галине Васильевне: «Я прошу исключить из обвинения Широбоковой по эпизоду в отношении Федотовой квалифицирующий признак совершения преступления с угрозой применения насилия в связи с тем, что при совершении преступления Широбокова не высказывала никаких угроз в адрес потерпевшей, не угрожала ей. Угрозы от Широбоковой в адрес Федотовой поступили уже после того, как она похитила у нее телефон, с тем, чтобы потерпевшая ушла из квартиры. Действия Широбоковой по эпизоду в отношении Федотовой прошу переквалифицировать со ст. 161 УК РФ на ст. 159 ч. 1 УК РФ как мошенничество, т. е. хищение чужого имущества путем обмана. Широбокова, с целью хищения телефона у потерпевшей, попросила у Федотовой посмотреть телефон, чему Федотова поверила, сама передала ей свой телефон, который Широбокова отказалась вернуть, и таким образом, похитила телефон сотовый у Федотовой путем обмана.

Что касается эпизода от 23 мая 2005 года, то я считаю, что необходимо исключить из обвинения Широбоковой, Буравиной в отношении потерпевшей Кравцевой квалифицирующие признаки совершения ими преступления группой лиц по предварительному сговору, а также с применением насилия, неопасного для жизни и здоровья. Так как остается признак «с угрозой применения такого насилия», то у Широбоковой останется ст. 161 ч. 2 п. «г» УК РФ, а у Буравиной вместо ст. 161 ч. 2 п. «а, г» УК РФ будет ст. 161 ч. 1 УК РФ., т. е. открытое хищение чужого имущества по следующим основаниям. Из показании подсудимых следует, что перед совершением преступления в отношении Кравцевой они не договаривались об этом, никто из них не предлагал совершить данное преступление. Умысел на совершение данного преступления возник внезапно у Буравиной, когда она увидела на руке потерпевшей кольца. Широбокова подъехала к ним в то время, когда Буравина предъявила потерпевшей требования передать ей кольца. Широбокова применила угрозу применения насилия к потерпевшей, после чего потерпевшая передала им кольца. Таким образом, действия подсудимых были согласованы, охвачены единым умыслом на грабеж. Однако диспозиция ст. 161 УК РФ не предусматривает совершение грабежа по предварительному сговору. Кроме того, из показаний подсудимых следует, что они не применяли никакого насилия к потерпевшей, категорически отрицают факт нанесения удара Широбоковой потерпевшей. Их показания в этой части последовательны и аналогичны как в судебном заседании, так и в ходе предварительного следствия и не были опровергнуты. Показания потерпевшей о том, что Широбокова нанесла ей удар по щеке, данные ей в ходе предварительного следствия, ничем не подтверждены. Кроме того, потерпевшая Кравцева в суд не явилась, в связи с чем, были оглашены её показания. Оснований не доверять показаниям подсудимых в этой части не имеется. В суде установлено, что со стороны Широбоковой в адрес потерпевшей была высказана угроза применения насилия, не опасного для ее жизни и здоровья. Широбокова – трудный подросток. Я считаю, что она сделала для себя необходимые выводы и считаю, что ей необходимо предоставить возможность встать на путь исправления и, учитывая, что ст. 162 ч. 2 УК РФ относится к категории тяжких преступлений, назначить ей наказание 4 года лишения свободы. Наказание считать условным, то есть без реального лишения свободы. У Буравиной все преступления не относятся к категории тяжких, и я прошу суд назначить ей наказание в 1 год лишения свободы и штраф в сумме 1000 рублей. Наказание считать условным».