Чтение онлайн

Антон нервно рассмеялся:

— Да нет, электричество, конечно, есть — там, внутри. А здесь оно вроде как и не к чему. Знаете, денег у группы не так много, как кажется. Здание это досталось нам… скажем так, по случаю. Для записи альбома достаточно обычного компьютера, к нему только кое-что прикупить — хорошие микрофоны, внешнюю звуковую карту, синтезатор с MIDI-выходом… А ремонт здания в бюджет уже не уложился. Потом как-нибудь.

Валера удивился:

— Вы хотите сказать, что у вас нет бабок даже на ремонт? Чушь какая!.. Я представляю, сколько вы гребете…

Антон помахал руками:

— Это только так кажется. Суммы могут казаться большими. Но у нас… эээ… несколько запутанные денежные отношения. Какие-то долги… Если честно, я и сам толком не знаю. Такими вопросами занимается, в основном, Ирина — это солистка.

Он окончательно посерьезнел:

— Да, так вот насчет денег… В общем-то, из-за этого я вас и пригласил. Понимаете, меня настораживает спад интереса к группе. Необходима… ммм… новая волна. Надо сделать как бы документальный фильм, что-то вроде завуалированной рекламы. Слухи, скандалы… Какие-нибудь мрачные истории — что угодно, но чтобы это точно укладывалось в имидж группы. Понимаете? Солистка, правда, не совсем была со мной согласна… но я ее почти убедил. Кстати, этот дом ей почему-то нравится.

— А тебе?

— А мне — нет. По ночам тут бывает жутковато… Шаги какие-то, скрипы. Голоса… Сестра солистки — так та вообще боится оставаться здесь одна. Над ней часто издеваются по этому поводу, особенно Эдик.

В это время они уже поднялись по лестнице на второй этаж и стояли около узкого окна, выходящего на парадный вход.

— Вот он идет.

Ерш достал камеру. Внизу, закинув на плечо старомодную фотосумку с множеством карманов для принадлежностей, шагал к офису Эдик. Ерш перевел камеру левее и увеличил изображение. БМВ по-прежнему стояла неподалеку.

— Ваш фотограф?

— Ну, типа того, — Антон поморщился.

— Кого он там за сиськи хватал?

Администратор прищурился под очкам:

— А, Светлана Петровна… Опять пудрит ребенку мозги. Как не стыдно, старая тетка… Кстати, ее муж — талантливый финансист. Она — тоже не промах: отмоет любую сумму, никто концов не найдет. Богатая, стерва… Связи самые широкие. Надо будет сказать ей, чтоб ставила машину подальше: солистке кажется, что Эдик — ее будущее. Увидит — загрызет.

Ерш махнул рукой:

— Ладно, не будем об этом… Так что там насчет привидений?

Антон вздрогнул. Потом некоторое время постоял, задумчиво глядя в окно, и как-то отрешенно протирая очки…

— Если б я знал… Понимаете, дом старый. Когда-то здесь был особняк какого-то графа, потом — общежитие НКВД, потом — коммуналки. После перестройки их расселили (кого-то из жильцов грохнули, кто-то сам съехал), и здание несколько раз перепродавали — долго оно ни у кого не задерживалось. Место мрачное, рядом кладбище… Вообще-то, все это началось вскоре после того, как мы сюда переехали. Хозяин его — некий Шурик, он вроде как шары подкатывал к сестре солистки — потом вдруг куда-то делся. Та сильно переживала… С тех пор, кстати, Наташу и пробило на такую мрачную музыку.

— Так что, его привидение теперь воет по ночам в подвале? — настаивал Ерш.

— Да не знаю я… Чего привязались? — отмахнулся Антон. Затем посмотрел на часы:

— Ладно, пойдем. Надо же вам, в конце концов, и с солисткой поговорить. Она у нас за главного.

Ерш переглянулся с коллегой: «Странный он какой-то…». Камеру Ерш повесил на плечо, а выключать, как обычно, не стал.

За толстой дверью была студия, отделанная звукоизоляционными панелями — комната метров в тридцать, заставленная гитарами, синтезаторами и микрофонными стойками.

Музыкантов и сестру Наташу можно было узнать по фотографиям. К журналистам они интереса не проявили.

Солистка, вся в черном, сидела в офисном кресле, листала какие-то бумаги и говорила по трубе:

— Вася, мудак, кого ты мне присылаешь? Это все не то… Ты хоть сам их видел? У тебя модельное агентство или крокодилий питомник? Где таких чучел находишь?

Захлопнув раскладушку, солистка еще раз как следует выругалась и вернулась к бумагам.

Антон представил:

— Алексей, Валерий. Как раз те люди, что нам нужны… А я сейчас вернусь.

Администратор вышел. Ерш поймал себя на том, что огромное пятно на правой щеке солистки так и притягивало взгляд. Вспоминались прочитанные в книгах о ведьмах главы о печати дьявола. По их версии, крупная родинка — это знак, которым сатана метит свою собственность.

Солистка лениво подняла взгляд от бумаг:

— Чего уставились?.. Садитесь. — Она перелистнула пару страниц. — С чего думаете начать?

Ерш сел в ближайшее кресло.

— Да с чего угодно. Можно запустить утку про какие-то свежие события, можно раскопать что-нибудь из вашего прошлого.

Солистка слегка пожала плечами:

— Лучше про прошлое. Сейчас в моей жизни интересного мало.

Ерш задумался:

— Ну, хорошо. Я слышал, есть некая запись одного из первых концертов — ночью, на кладбище. Если начать с…

Солистка поморщилась:

— Пленка не сохранилась. Зачем она вам?

— Очень просто… Кусок правды — настоящая пленка с концерта — позволит вызывать доверие у зрителя. Если дать ее в фильме, потом можно нести про вас что угодно: сатанинские оргии, человеческие жертвоприношения, зомби, магия, вуду — все, что в голову взбредет. Так обычно и делается.

Солистка задумалась:

— Да, звучит неплохо… Но пленки нет.

Ерш подмигнул Валере — пора было использовать домашнюю заготовку:

— Может, мы все-таки найдем?

Солистка поинтересовалась:

— Как?

Ерш небрежно махнул рукой:

— Для заказчика мы готовы сделать невозможное… Вы же понимаете, неудобно приходить на встречу неподготовленным. Я поднял свои старые связи — позвонил одному знакомому, раньше он работал оператором на Ленфильме, потом какое-то время снимал за деньги что попало — полупрофессиональные клипы, концерты, все такое. Его зовут Кирилл. Помните его контору — К-Video?

Солистка пожала плечами:

— Ну, вроде.

— Это он снимал концерт. И — я вас поздравляю: у него сохранилась копия. Мы к нему съездим.

Солистка на какое-то время задумалась, потом скривилась и раздраженно хлестнула папкой по подлокотнику кресла:

— Чтоб он провалился с этой копией… Запись эта — дерьмо: я ее хорошо помню… К выступлениям я тогда была совсем не готова. Опыта не было; двигалась как деревянная… Да и выгляжу там неважно — накраситься не успела; волосы стоят столбом. Слова забываю…