Агрессор
Шрифт:
Хватает сразу, за волосы, знает где брать, чтобы не сопротивлялась, чтобы не ерепенилась.
– Ах, как хороша, сучка!
Выволакивает меня на середину палубы. Мое платье порвалось и грудь чудом не вываливается из лифа. Хорошо, что корсар этого не замечает. Обнюхивает меня.
– Сладкая! Как мешок ванильного сахара пахнешь! – обдает меня своим зловонным дыханием.
Натягивает волосы так, чтобы подбородок приподнялся к его лицу. Впивается в губы. Ничего более мерзотного со мной еще не случалось. Меня сейчас стошнит. Бьюсь в его руках, но ему все равно. Он терзает меня и лапает перед всей своей командой, перед испуганной толпой пленных женщин. Неиужели изнасилует при всех? Этого позора я не переживу!
По моим щекам текут слезу, но корсару это безразлично.
– Оставил ее, Амбал! – вдруг раздается голос Джека.
– Ну Дже-е-ек! – громила нехотя отлепляется от меня, а мне кажется что я вся пропахла его зловонием. – Ты же сам разрешил!
– Другую возьмешь. Эта уж очень мне погнравилась!
Амбал грубо швыряет меня к ногам Джека. Я стукаюсь о палубу, и тут же оказываюсь поднятой за шкирку им самим.
– Ты же целочка, да?
Прикрываю глаза, чтобы не видеть единственный расширенный навесь глаз зрачек пирата.
– Отвечай, когда тебя спрашивают! – встряхивает меня он, как котенка.
– Да. Да. Отпустите. Мне больно!
– Хорошо. Пахнешь как девственница, яиц никогда не видевшая!
На самом деле все я видела. И даже трогала кое-что. У своего любимого. Пока его за борт не швырнули прямо на моих глазах. А теперь меня едва ли у всех на виду не обесчестили и какой-то пират спрашивает совсем уж мерзкие вещи.
– За мной, Леди! – скомандовал он.
Меня и пятеро остальных девушек связали, привязали друг к дружке. Дернули одну, и мы все пошли за ней следом. Пока нас перегоняли по шатким доскам из одного корабля на другой, мы чудом выжили. Одна из девушек девушка оступилась и чуть было не увлекла всех нас за собой.
Под дружный гогот и улюлюканье пиратов нас не завели, но атолкали в трюм, даже не думая отвязывать друг от друга.
– Молчать! Курицы! – приказали нам, туша факелы и погружая нас в кромешную тьму.
Не знаю, сколько мы сидели без воды и пищи, связанные в темноте. Не знаю, какая участь постигла остальных девушек, но за нами пришли.
– Вот эту давай, сисястую, и вон ту блондинку! – указали на меня.
Нас с девушкой привели в роскошную каюту, всю в позолоте и серебре награбленного с разных судов. Наверно, это каюта Джека. Того самого главного одноглазого пирата. Зачем мы тут двое! Он что хочет по очереди нас отыметь, или обеих сразу? Вместе?
– Ну что, красотки? – раздается от двери, - Вы уже решили, кто из вас будет первая?
Над нами возвышается та сама могучая фигура. Страшная сама по себе, а уж отсутствие глаза пугает просто каким-то нереальным животным страхом.
– Ну же, смелее, - оглядывает он меня похотливым взглядом, срывая и так разодранное платье.
– Покормите нас сначала, - просит вторая девушка, она более смелая чем я и пират тут же обращает ее просьбу в свою пользу.
– А ты постарайся. Понравится, накормлю!
Девушка вспыхивает, заливается румянцем. Пошатывается от страха и голода.
– Накормите ее, - прошу я, потому что вижу, что она на грани голодного обморока.
– Белый ангел? – приподнимает пират бровь.
– Я… сделаю все, что вы захотите. И тех напоите, кто в трюме. Они умрут без воды!
– А ты сделай, сначала! – подходит он ко мне.
Демонстративно достает кинжал из ножен, режет веревку которой я привязана к той, ослабевшей девушке.
Я потираю израненные запястья. Крови нет, просто въевшиеся отпечатки следов от грубого каната.
– Давай, красотка! С бабой я уже три месяца не миловался.
Стоит, широко расставив ноги. Полностью уверенный в том, что я подчинюсь ему, покорюсь, сдамся! А я не знаю, что делать. Лишь стыд и страх волнуют меня, заставляют сердце сжимать и колотиться быстрее.
– Давай! Освободи его! – подначивает меня пират.
Я кошусь на девушку.
– Тысяча чертей! – ругается сквозь зубы Джек. – Черт с тобой!
Хватает девушку на руки и несет к двери.
– Накормить и напоить! – рычит своему подельнику, передавая ослабевшую жертву. – И остальных!
Громко хлопает дверью, разворачивается ко мне.
– Довольна?
– Спасибо, - покорно отвечаю я, пряча глаза.
Я все так же на коленях, а он снова встал очень близко ко мне. Снял ножны с пояса. И я прекрасно понимаю, зачем. Трясущимися руками тянусь развязывать шнуровку на его штанах. Тяну за тесемку, боясь вдохнуть аромат давно немытого потного мужского тела. Но нет, ничего и близко похожего на смрад от того толстяка я не чувствую. Его кожа пахнет солью, морем и раскаленной под солнцем кожей.
Его тело темное, загорелое. Золотистое с бронзовым отливом. Очень сильное и массивное, словно отлитая статуя из бронзы. Все в нем совершенно. Идеальна каждая мышца, каждый кубик пресса. Только его глаз пугает. Тот, что сокрыт черной повязкой. Пугает и притягивает одновременно.
– Хватит рассматривать! – рычит он.
Я вздрагиваю, тянусь стянуть его штаны и освободить длину чудовищных размеров. Ого! Вот это орудие! У моего бедного жениха наверно вполовину было меньше, и то пугало, как войдет в меня. А эта же штуковина разорвет меня в клочья, едва приставится ко входу.
– Нравится? – пират кладет ладони на мои плечи и притягивает лицо к себе
– Да… но я боюсь, что ЭТО разорвет меня, я не знаю, как быть дальше…
– Зато я знаю, девочка! Не бойся! Я хорошенько подготовлю твой бутончик к моему пестику!
Он хватает меня, поднимает с колен и бросает на привинченную болтами кровать. Секунда и мои лепестки безжалостно разведены в стороны, а Джек уже склоняется над ними. Я чувствую его жаркое дыхание на них и начинаю трепетать как цветок на ветру. Он проводит языком по моим лепесткам вверх-вниз, рождая дрожь в моем теле. Инстинктивно я пытаюсь сомкнуть бедра, но мужчина чувствует мое легкое сопротивление.
– Раздвинь! Шире! – приникает он к самой сути и начинает ласкать горошину клитора. Со мной твориться что-то невообразимое! Я в руках пирата, полностью в его власти, я должна плакать и испытывать страх вместо этого я стону от дикого необузданного удовольствия и едва ли не подмахиваю ему бедрами.
Он усиливает темп. Я выгибаюсь дугой и подлетаю на вершину блаженства. Мои пальцы поджимает сладкой судорогой удовольствия, бедра трясутся и я нечаянно задеваю повязку, ох, сейчас мне не поздоровится…