Чтение онлайн

— Так вот о чем ты вспомнил, Великий, — протянула Байгет. — Но разве у старейшины рода Оленя жена из нашего племени?

— Это верно, Могущественная, но она из народа Динлин, а сейчас в борьбе с Хунну все динлины должны слиться в единое племя.

— Ну что ж, Великий, народ кыргызов живет рядом с нами, терпит от хуннов столько же, сколько и мы, вместе с нами выступает против общих врагов. Да и разве забыл славный старейшина, который молча слушает нашу беседу, как его дед во времена набега на хуннов попал в плен, но был отбит кыргызами…

— Довольно, — воскликнул поспешно старейшина, — я помню то, что должен помнить, и не противоречу тебе, Могущественная!

— Да и Великому, — быстро продолжала Байгет, — хорошо известно, чем он обязан некоторым…

— Довольно, — вскричал и шаман. — Тайны жизни шаманов не должны знать непосвященные!

— Я и не открываю их, — смиренно отозвалась Байгет. — Я лишь скромно решилась напомнить Великому…

— Да, да, я помню, я тоже не думал отказывать такой достойной служительнице духов. Я лишь хотел по обычаю испытать, серьезны ли ваши намерения. Пусть будет счастливо потомство Хориана и Угуня. Пусть внучка нашего хозяина станет нареченной сына Хангэя. Только если она узнает, — глаза шамана сверкнули, — горе в роду Быка, берегитесь мести рода Оленя!

При этих словах сородичи Угуня схватились за рукоятки клевцов [9] и кинжалов. Между тем Байгет, презрительно усмехаясь, искоса поглядывала на шамана.

Восемь раз проносились над селением рода Быка зимние бураны. Восемь раз пробивалась из-под талого снега молодая трава и стада рода уходили на летние пастбища.

Старый Хориан собрал юношей на площади посреди селения.

Взгляд старика был суров, брови нахмурены. В глазах молодых динлинов затаилась тревога.

— До сего дня, — сказал старый воин, — вы, словно тонкие деревца, росли под сенью старых деревьев — ваших отцов. А ныне вы поднялись и окрепли. Теперь надлежит вам показать, стали ли вы истинными динлинами, воинами и охотниками. Целую луну вы проведете вдали от родных в заповедной долине, где покажете свою силу и ловкость, где старики рода откроют перед вами вход в жилище мудрости, дабы вы знали предания рода, племени и земли Динлин, берегли и хранили нашу древнюю славу. Вы не вернетесь в селение до тех пор, пока старые люди вам не дозволят. А если в степи, в лесу или в горах вы встретите сородичей, то не должны ни о чем говорить с ними, брать у них еду или питье. А сейчас вы последуете за мною в горы.

И вот молодые динлины на конях, вооруженные луками, стрелами и кинжалами, двинулись за Хорианом к дальней горе. На ней высились могучие старые лиственницы, а дальше лежала заповедная долина, поросшая густым лесом.

Никто не провожал юношей, ибо обряд посвящения был окружен тайной и люди верили, что даже взгляд в сторону отъезжавших может навлечь гнев духов предков.

Поздним вечером юноши въехали в лес. Тихо угасали на лиственницах золотые отблески последних солнечных лучей. От ручьев полз белесый туман. Мрак сгущался с каждым мгновением. Кони во мхах спотыкались о кучи бурелома.

Алакета от сырости и смутной тревоги бил озноб, от которого он тщетно пытался удержаться.

— Почему дед не делает привала? — прошелестел, словно ветерок, шепот Канзыра — сына Гелона.

Старик ехал далеко впереди, но слух его улавливал малейшие звуки. Он лишь неодобрительно хмыкнул. Но Канзыр испуганно замер в седле. Ведь настоящий воин должен быть терпелив и неприхотлив.

Внезапно несколько лошадей беспокойно навострили уши. Их ноздрей достиг едва заметный запах и он внушал тревогу.

Почуяли этот запах и молодые динлины. Издалека донеслось глухое рычание. Медведь!

Алакет натянул поводья, и сдерживаемый рукою юноши его конь продолжал следовать за конем Хориана.

— Хозяин леса идет своей дорогой. Он не ступит на нашу тропу, — пробормотал вполголоса Хориан, словно разговаривая сам с собою.

Но внук старейшины рода — приземистый толстый Синтай — не сумел сдержать свою лошадь. Она резко повернула, споткнулась о поваленное дерево. Синтай с криком рухнул на кучу валежника. В тот же миг Алакет повернул коня и, перегнувшись, ухватил за гриву лошадь Синтая. Нащупал поводья и, держа их вместе с поводьями своего коня в правой руке, спрыгнул на землю. Синтай в это время выбрался из валежника и бросился к Алакету. Тот сунул ему в руку поводья и, вскочив на коня, последовал за отрядом. Синтай взгромоздился на спину лошади, двинулся за Алакетом.

Что до Хориана, то он даже не обернулся. Однако проворчал, словно обращаясь к себе самому:

— Синтай неуклюж, как старая гусыня, и труслив. Алакет поступил как мужчина.

С первыми лучами восходящего солнца отряд спустился с горы и вступил в заповедную долину. Здесь над порожистым ручьем возвышался на пригорке бревенчатый дом посвящения — под двускатной крышей.

Перед домом врыт деревянный столб с острым верхом и вырезанными на нем символами владыки неба — кругом и крестообразным знаком, который изображал звезду.

Здесь юношам предстояло прожить целую луну, дабы стать настоящими мужчинами.

Несмотря на бессонную ночь, Хориан дал посвящаемым лишь краткую передышку. Присев на берегу, они наскоро подкрепились ячменными лепешками и запили водой из ручья.

Потом разнуздали лошадей и пустили их пастись на поляне. Затем Хориан собрал юношей в кружок, указал им на густые заросли боярышника и сказал:

— Настоящий динлин должен быть упорен, вынослив и терпелив. Видите, как сплелись ветви колючих растений! Вы любите лакомиться этими ягодами. Но я испытаю вас другим. Вы встанете в один ряд, сбросите с плеч одежду, грудью и руками проложите дорогу сквозь чащу. Думайте, что перед вами злобные хунны, которых вам надлежит смять. Помните — враг радуется вашему страху, вашей боли. Поэтому не издавайте ни звука, хотя шипы будут ранить вас, словно стрелы. Ну, вперед!

И они пошли. Ломали и топтали колючую заросль. Руки, грудь, босые ноги были изранены в кровь.

Канзыр продирался вперед, сдерживая готовый вырваться стон, кряхтел сквозь зубы. Алакет тяжело дышал, но молчал, а из уст Синтая порою вырывались сдавленные всхлипывания, но он упорно лез сквозь заросли рядом с товарищами.

Когда старик наконец позвал юношей, он сказал Синтаю:

— Ты будешь упорно биться с хуннами, но твои стоны будут радовать врага и смущать друга. А это плохо.

Днем начались военные упражнения. Юноши стреляли в цель из луков, метали копье, клевец, кинжал. Вступали в примерные поединки друг с другом, учась наносить и отражать удары. Но удары наносили не в полную силу, оставляя лишь царапины на теле «противника».

А поздно вечером разожгли огромный костер, соорудили завалы из сучковатых бревен, каменных глыб и учились перепрыгивать через эти препятствия на коне.

Но вот небесная лосиха [10] повернула рогами небо на полночь, и Хориан сказал, что воинские упражнения закончились.