Чтение онлайн

Она придет, потому что у нее появятся новые вопросы, а другой выбор — нет.

И, возможно, в следующий раз она даже захватит пирожки.

От пирожков старый вампир, скорее всего, тоже отвык.

Соня не приходила к Тимуру Андреевичу три дня. После работы она порывалась свернуть на теперь уже знакомую улицу, но каждый раз передумывала. Так как все было хорошо, не стоило туда и соваться. Объяснения ей пока были не нужны, советы тоже, а язвительные комментарии слушать просто так она точно не хотела.

После его “восстанавливающего” чая ее состояние улучшилось. Она не чувствовала тошноту, не ела в два раза больше, уроки провела без привычного беспокойства о том, что что-то пойдет не так. Видимо, даже превратившись в вампира, можно было жить нормальной жизнью. О том, что будет через месяц, она пока не задумывалась и всячески старалась вытряхивать любые мысли об этом из головы. После последних событий ей хотелось хоть немного прийти в себя и расслабиться. Пусть это и было самообманом.

Через два дня Соня сходила с седьмыми классами на субботник, а после него наступил выходной. Из Горького приехал Степа и привез маму.

Увидев ремень, который Соня носила не снимая, та восторженно захлопала в ладоши.

— Ну красота! — заявила мама. — Все взгляды на себя небось перетянешь с местных красавиц. Хороша ведь, Степк? Смотри в оба — а то уведут!

— Хороша, конечно, — подтвердил Степа и посмотрел на Соню пронзительным взглядом. — Не уведут.

Она почувствовала его, но никак не отреагировала, больше озабоченная легкой тревогой, свербевшей в груди, которая, кажется, возникла сразу же после того, как они прогулялись в облагороженном во время вчерашнего субботника парке.

На улице было тепло, свежо и красиво — одним словом, бабье лето. Они гуляли по площади, и мама не выпускала из рук свою “Вилию-Авто” и с видимым удовольствием щелкала Соню вместе со Степой там, где солнышко интересно падало.

И Соня себя чувствовала хорошо, если не считать странного беспокойства. Настолько хорошо, что начала стягивать пальто, привлекая к себе слишком много внимания.

— Соня, ты чего? — удивился Степа, перехватывая ее суетливые пальцы, расстегивающие плохо поддающиеся пуговицы.

— Не май месяц! — воскликнула мама.

— Очень тепло сегодня, — Соня тут же попыталась оправдываться и скинуть с себя ледяные руки Степы. — Душно.

— Глупости не говори, приморозило же. Ну-ка надевай обратно! Не хватало еще простудиться! Вон щеки-то как на холоде покраснели.

От маминого негодования в воздух взвился пар из ее рта, и до Сони запоздало дошло, что холодно тут всем, кроме нее. А ее солнце припекало. Только не очень-то дружелюбно.

Неужели?..

Она задрала голову к синему безоблачному небу и, прищурившись от яркого света, дотронулась до лица пальцами. Горячее.

— Пойдемте домой, — пробормотала Соня. — Кажется, я и правда немного замерзла. А дома… яблочный пирог.

И почему только она не отдала предпочтение пирогу несколько недель назад?..

Соскучившаяся мама решила остаться на ночь — благо баба Валя не возражала — а на утро следующего дня поехать в город вместе с дядей Сашей. Степу, естественно, такой расклад не порадовал: ему баба Валя отыскала бы место для ночлега только в том случае, если он бы наконец надумал жениться. А пока он вынужден был отправляться восвояси.

Оставив маму чаевничать с бабой Валей, в восьмом часу вечера Соня пошла напоследок прогуляться со Степой еще раз и заодно проводить его в путь.

Солнце как раз село, багряный закат догорал за домами, а фонари потихоньку начинали зажигаться.

— Ты какая-то не такая сегодня, — заметил Степа, но прежде, чем Соня успела придумать подходящий ответ, предложил: — Пойдем целоваться?

Соня замедлила шаг и неуверенно замотала головой.

Языком во рту она опасливо потрогала верхние зубы. Нормальные. Но разве ж могла она знать наверняка, что не заострит их ненароком, когда Степка потянется к ней.

— Я зря думаю, что тебя тут не уведут? — он недоуменно сдвинул брови.

— Да где тут меня уведут… Коллектив-то почти весь женский.

Виктора Ивановича Соня благоразумно даже вспоминать не стала.

— Тебе тут нравится?

— Да. Наверное. Честно говоря, я пока не добилась больших успехов в преподавании… но все впереди?

Степа кивнул каким-то своим мыслям и сжал Сонину руку.

— Может, удастся мне перевестись сюда в ближайшие месяцы, — задумчиво проговорил он.

— Да ты чего вдруг? — изумилась Соня. — Не уводит меня никто, не веришь, что ли?

— Ты хочешь, чтобы я сюда приехал?

В это непростое время она совершенно точно не хотела больше никаких перемен. Если Степа переедет в Кстово, снимет себе квартиру, будет видеть ее каждый день — там и до сожительства недалеко, а до свадьбы еще ближе.

А Соня еще не разобралась со своим голодом! У нее клыки растут! И на солнце даже с красным ремнем кожу печет — звезду надо где-то срочно искать! Степа небось не согласится ей подносить стакан с кровью каждый месяц. Испугается и вообще пристрелит жуткую кровопийцу. Еще и в отделение милиции притащит: смотрите, мол, я долг свой общественный выполнил — угрозу истребил! А угроза возьмет и подымется у всех на глазах — и сожрет каждого, кто свидетелем будет!

Страшные события, которые, скорее всего, и не случились бы никогда, стремительно пронеслись в мыслях Сони, вгоняя ее в дрожь.

Нет. Степе ни в коем случае нельзя сюда!

Иначе ей придется раскрыться. А он не поймет. Соня бы на его месте не поняла.

Или того хуже: она не решится рассказать ему, будет скрываться — и тогда жизнь превратится в настоящее мучение. И рано или поздно она все равно выдаст себя голодным взглядом.

— Не хочешь, — сделал вывод Степа и остановился на месте.

— Рано пока, — выдавила Соня, отводя виноватый взгляд в сторону.

— Чего рано-то? Все вокруг о свадьбе говорят! Замуж за меня идти не собираешься?

— А ты не предлагал.

— Предлагаю вот.

Соня вздохнула. Романтикой в этом предложении и не пахло.

Зато запахло сигаретами.

Степа, похоже, занервничал, и Соня вместе с ним. Еще вчера она поняла, что проверять, как пахнет кровь Тимура Андреевича в тот раз было бесполезно — слишком рано. А вот накануне вечером она обнаружила, что пространство вокруг нее полнится огромным количеством запахов, которые она без труда могла бы распознать, если бы как следует сосредоточилась. Более того, эта чувствительность, по сравнению с вчерашним днем, усилилась, поэтому Соня уловила аромат бумаги и табака, что был в нее завернут даже раньше, чем Степа вытащил пачку.