Чтение онлайн

ГЛАВА 12:

Эми плелась за Широ, силы брала из упрямства, о существовании которого не подозревала.

Юмей бросил их в трех милях от храма, как сказал ей Широ. Она не понимала, как Тэнгу мог переместить их на несколько миль за миг, но она и не понимала, как Широ мог проходить сквозь стены. Магия Юмея спасла их от очередного сражения с они, которые двигались глубже в горы к долине Тэнгу.

Она не говорила с Широ после того, как они пошли к храму. Не хотела его слушать. Ее тело болело так, как она еще не испытывала. Ее шея пылала после хватки Юмея и его когтей, горло обжигал каждый вдох. Ей повезло, что он не вспорол ей артерию.

А еще она устала. Ужасно устала, едва могла переставлять ноги. Она все время дрожала. Снежный лес был бесконечным, они то поднимались, то спускались, камни сменялись снегом. Каждые пару минут она спотыкалась. Дважды она упала, мышцы стали слишком слабыми.

Широ пытался помочь, идти рядом с ней, но ее злой взгляд отгонял его. Она не давала ему заглаживать вину из-за угрызений совести – если совесть у него была – изображая милого. Гнев и гордость позволяли ей идти вперед.

Довериться ёкаю. Чем она думала? Слабая надежда, что Аматсуками скажет ей, что руководство каннуши ошибалось, затмила ее мысли. И к чему привели ее глупые усилия? К шее в синяках и крови.

Она смотрела на землю, чтобы не спотыкаться, и следовала по следам Широ на снегу. Юмей назвал этот облик Широ новым, словно никогда не видел его раньше. Он говорил, что она сняла первый виток бус, сняла «оковы». Похоже, оненджу сковывали второй облик Широ, и он получил способность изменяться, как только она сняла первый виток бус. Оставалось еще три, какие еще способности и силы были запечатаны?

В библиотеке храма Шион были записи о ёкаях тясячелетней давности, в нескольких историях упоминались встречи с тэнгу. Если все они были связаны с Юмеем, значит, ему больше тысячи лет? Тогда сколько Широ? Как долго он был заключен в облике лиса? Достаточно долго, чтобы забыть, что у него было оружие, но он все еще помнил, как им пользоваться.

По словам Юмея, только Кунитсуками мог освободить Широ, но они пропали. Она подозревала, и это тревожило Широ, что только она могла снять оненджу, потому он согласился на цену Тэнгу. Какой бы ни была причина, ей не нравилось быть привязанной к ёкаю.

Ей на руку было лишь то, что Юмей и Широ не смогли понять, почему она, человек, могла влиять на чары, что могли трогать только Кунитсуками. Сила Аматэрасу годами копилась в Эми, и она поглотит еще больше ки на церемонии солнцестояния. Потому она могла делать то, чего не мог Юмей. И хотя сильный омамори на ее шее скрывал ее силу от остальных, ёкаи ощутили это в ее крови. Но они пока что не поняли причину.

Ей нужно было поскорее расправиться с этой сделкой, пока ёкаи не поняли, кем она была. Кунитсуками пропали, не могли сохранять равновесие с силами Аматсуками, и Юмей с Широ захотят еще сильнее убить камигакари.

Неожиданная паника пронзила ее грудь. Она вскинула голову и поняла, что за звук, становящийся все громче, пробуждал в ней страх.

Речка текла меж деревьев, извиваясь, вниз по склону, вода бурлила. Влажные камни блестели в лунном свете, выглядывали из воды, безжалостно бьющей по ним. Моста не было.

Широ, не обращая на него внимания после ее безмолвного отказа, подошел к берегу и легко прыгнул на камень. Ловкими движениями он прыгал с камня на камень, не боясь бурлящей воды.

Она застыла и смотрела на воду. Звук наполнял ее голову, она слышала крики Ханы. Она чувствовала холодную скользкую руку подруги, цепляющуюся за ее ладонь так крепко, что у нее еще две недели после этого сходили синяки. Ее грудь стала тесной, лед заполнил легкие, словно она была под водой, дышала холодным потоком, тонула с Ханой.

– Эми?

Она быстро моргала. Она увидела лицо Широ, рубиновые глаза смотрели на нее. Он стоял перед ней, закрывая собой реку. Разве он не пересек реку? Сколько она стояла там, задыхаясь от воспоминания?

– Где мы? – прохрипела она. Они не пересекали реку, когда шли к Тэнгу.

– Запад храма, - он протянул руки. – Я перенесу тебя через…

– Не трогай меня! – ее крик был хриплым, она не узнавала свой голос. Она отпрянула от него, обхватила себя. Она не хотела его помощи, не хотела, чтобы он нес ее через ужасные воды. Но если он не перенесет ее, как она переберется?

Широ опустил руку. Они стояли в тишине, лес был беззвучным. Она дрожала и крепче обхватывала себя. Она хотела лечь на снег и уснуть. Она хотела быть дома, не в храме Шираюри, а в своей спальне, чтобы мама была на кухне и напевала, пока готовила, а папа отдыхал на диване и смотрел новости по маленькому телевизору. Она хотела обнять маму и сказать, как сильно она ее любила, сказать, что она не хотела отказываться от их отношений. Она хотела вернуться и все изменить.

– Я не хотел, чтобы тебя ранили, - тихо сказал Широ.

Она закрыла глаза, не желая видеть его лицо. Лжец. Он врал.

– Действия важны, - прохрипела она. – Не намерения.

– Не у ёкаев, - прошептал он. – Действия меняют наш путь, влияют на будущее, но намерения делают нас сильными. Без них мы – ничто.

Ее глаза открылись, она невольно посмотрела на него. Он глядел на звездное небо, его лицо было нечитаемым, как луна. То, что его черты были лишены возраста, было подчеркнуто еще сильнее в тусклом серебряном свете на его лице. Порой он говорил так, словно еще вчера учился в старшей школе, словно был беспечным подростком, а порой он звучал как Юмей, говорил тише, мягче, серьезнее и древне.

– Давно оненджу тебя сковывает? – вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его остановить.

Он отвел взгляд от неба на снег, не глядя на нее. Он рассеянно провел рукой по бусинам.

– Не помню, - прошептал он. – Я не помню, чтобы их у меня не было. Я не помню времени, когда они не обжигали мою душу и не поглощали ки, стоит ей появиться во мне.

Она напоминала себе, что он врет. Обманывает ее, играет на ее эмоциях, чтобы завоевать сочувствие. Он был лжецом. Она повторяла это в голове, но не верила в эти слова в этот раз.

– Почему ты не сказал? – с горечью спросила она. – Почему не сказал, что бусы вредят тебе, и не попросил снять их?

– Я просил.

– Не объясняя причину.

– Это что-то изменило бы? Ты мне не доверяла, - он отвел взгляд от нее. – И ёкаи тоже не доверяют доброте людей.

Она замешкалась, не ожидая таких его слов. У ёкаев были свои рассказы, где были жестокие люди, которым нельзя было доверять? Может, они и не ошибались. Если бы он с самого начала говорил, что оненджу были ужасными, она бы сразу сняла их? Она не была уверена.