Александр Иванович Гучков рассказывает

Публикуемые ниже стенограммы рассказов бывшего лидера партии октябристов А. И. Гучкова (1862–1936) о его участии в освободительном движении и двух русских революциях, об экспедиции в Псков, где он вместе с В. В. Шульгиным принимал отречение от престола императора Николая II, о своей деятельности на посту военного министра Временного правительства представляют собою уникальный источник. Картины переговоров с Николаем II и П. А. Столыпиным, отзывы о многих событиях, портреты политических деятелей с конца XIX в. вплоть до начала 30-х годов — все это станет теперь достоянием читателя.

Я впервые заинтересовался А. И. Гучковым в середине 60-х годов, когда занялся предысторией Временного правительства. Источники рисовали фигуру яркую, страстную, порывистую и увлекающуюся, человека, у которого слово и дело, идея и ее воплощение всегда шли рядом. Эти свойства личности Гучкова и помогали ему жить и добиваться своих целей, и осложняли его отношения с политическими союзниками и друзьями. За границей вышло уже несколько биографий Гучкова, в советской литературе его жизнеописание отсутствует. По традиции его рисуют одной черной краской — как октябриста, империалиста и врага пролетариата.

Политическая биография Гучкова поучительна и современна. Он один из немногих русских буржуазных деятелей, считавших своим долгом для спасения страны испробовать компромисс с исторической властью. Переговоры с Витте и Столыпиным о возможности вхождения в коалиционное правительство, затем реальное сотрудничество между Столыпиным и Гучковым как председателем Государственной думы. Наконец, ссора со Столыпиным после насилия правительства над конституционными основами отношений между исполнительной властью и законодательными учреждениями — все это не может не вызвать аналогий с современностью.

Гучков в 1905–1917 гг. обладал сам по себе, пожалуй, не меньшим влиянием, чем вся партия октябристов, одним из основателей которой он являлся. Сын московского купца-старообрядца, он был крупным домовладельцем и промышленником, директором Московского учетного банка, членом правления компании газеты „Новое время“. Гучков окончил историко-филологический факультет Московского университета. Еще совсем молодым человеком он совершил рискованное путешествие в Тибет, посетил далай-ламу. Служил в Забайкалье, в пограничной страже, дрался на дуэли. Во время англо-бурской войны мы видим Гучкова на юге Африки, где он сражается на стороне буров. В 1903 г. — Гучков в Македонии, где вспыхнуло восстание против турок. Во время русско-японской войны он снаряжает санитарный поезд и отправляется на Дальний Восток в качестве уполномоченного Красного Креста, попадает в плен к японцам при Мукдене. После освобождения вернулся в Москву, когда страна приближалась к высшей точке революционного движения.

Крайние формы революции в это время претят ему. На ноябрьском земском съезде 1905 г. он порывает с либералами-кадетами и их лидером П. Н. Милюковым и вместе с Д. Н. Шиповым основывает „Союз 17 Октября“. С его помощью его брат, Н. И. Гучков (в те дни московский городской голова), провел резолюцию городской думы, осуждающую декабрьское вооруженное восстание. На выборах в I Государственную думу А. И. Гучков терпит поражение. В конце августа 1906 г. наперекор мнению либералов он открыто приветствует введение Столыпиным военно-полевых судов. Именно Гучкову принадлежит изобретение выражения „пламенный патриотизм“, которое было использовано и сталинской пропагандой в довоенное время (с добавлением слова „советский“). Он считал, что именно патриотизм объединит большинство нации, партию октябристов, часть националистов и царское правительство.

С этого началась дружба Гучкова, ставшего председателем III Государственной думы, и Столыпина, возглавившего царское правительство и исполнявшего должность министра внутренних дел. Гучков внес свой вклад в усмирение России после первой революции. Но он же содействовал и тому, что в стране постепенно установилась политическая стабильность, способствовавшая промышленному и экономическому подъему, соблюдались скромные права человека, вошедшие в русскую действительность после первой революции. Гучков обеспечивал правительству Столыпина устойчивое большинство в Государственной думе, своим личным влиянием помогал укреплению третьеиюньского режима.

Но когда в 1911 г. Столыпин прибег к искусственному перерыву в работе законодательных учреждений, чтобы в порядке чрезвычайного правительственного законодательства (ст. 87 Основных государственных законов) провести проваленный в Государственном совете закон о земстве в западных губерниях, Гучков отказался в знак протеста от поста председателя Думы, отошел на время от политической деятельности и уехал на Дальний Восток. Однако он счел необходимым присутствовать на похоронах Столыпина, а в первую годовщину его убийства (сентябрь 1912 г.) приехал в Киев, чтобы почтить его память. Гучков первый разоблачил скандальную роль Григория Распутина при царском дворе и сказал об этом с трибуны Государственной думы, чем заслужил ненависть императорской четы. По указке правительства Гучков путем ряда махинаций не был допущен в IV Государственную думу.

Еще в 1913 г. Гучков уловил первые признаки новой революции и предрек близкую гибель царского строя. Он призвал представителей умеренных политических кругов российского общества перейти в оппозицию правительству и царской семье, чтобы к моменту неизбежного падения Николая II не выпустить из рук контроль за формированием новой власти. Летний кризис 1915 г. вновь вывел Гучкова на авансцену политической борьбы. В июле этого года он становится председателем Центрального военно-промышленного комитета, затем избирается, вопреки давлению царской семьи, членом Государственного совета. Осенью 1916 г. Гучков становится центральной фигурой группы (он, М. И. Терещенко, Н. В. Некрасов), планировавшей военный переворот.

Но переворот запоздал: мощная народная революция 23 февраля — 1 марта 1917 г. свергает царский строй, упреждая заговорщиков. Именно Гучков вместе с Шульгиным вызывается поехать в Псков к царю, чтобы вырвать у Николая II акт отречения от престола. Ему видится в этом пик его политической карьеры. Но спасти монархию не удается. Начинается недолгая эпопея Гучкова как военного министра. После апрельской демонстрации он предлагает вооруженным путем бороться с Петроградским Советом, но большинство министров отказывается от этого. Гучков выходит в отставку. Мы видим его затем в стане буржуазных противников развивающейся революции. В августе он с корниловцами, затем среди врагов Советской власти…

Обо всем этом читатель подробно узнает из уст самого Гучкова, рассказ которого стенографировался по инициативе Н. А. Базили. Мемуары Гучкова у нас известны довольно давно, по крайней мере, с 60-х годов, по публикации их в парижской газете „Последние новости“ осенью 1936 года. Обнаружение в архиве Гуверовского института войны, революции и мира подлинных стенограмм рассказов Гучкова дает в руки исследователей еще более ценный источник. Подготовили их к изданию два историка, в научной добросовестности и исследовательской скрупулезности которых я совершенно уверен. Один из них — А. В. Смолин — около четырех месяцев работал в архиве Гуверовского института. Историк и источниковед, он сделал своей специальностью изучение русской мемуаристики о гражданской войне. Автор примечаний С. Ляндрес — аспирант исторического факультета Стэнфордского университета в США. Уже несколько лет он изучает богатейшие фонды архива Гуверовского института. Составленные Ляндресом биографические материалы о многих деятелях русской эмиграции, а до этого — политических и военных деятелях дооктябрьской России явятся вкладом в создание будущего биобиблиографического словаря российской политической жизни XX века.

Старцев Виталий Иванович — доктор исторических наук, зав. кафедрой Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена.

Стенограммы бесед А. И. Гучкова с Н. А. Базили хранятся в архиве Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского университета. [1] С любезного разрешения его дирекции предпринимается настоящая публикация.

Бумаги Базили [2] поступили в архив Гуверовского института в мае 1965 г. в качестве дара от его вдовы Л. де Базили. [3]