Чтение онлайн

— Прячься, не прячься, я иду, — напеваю издевательским тоном.

Силуэт движется, он выходит из тени, направляя пистолет на меня.

Его лицо искажено яростью, румянец медленно приливает к щекам. Морщинки беспокойства на лбу становятся глубже, а темные глаза прищуриваются.

Сжав кулак, его костяшки белеют от напряжения.

— Дыши. А то спровоцируешь аневризму, — поддразниваю я.

Он приближается, сжав губы в тонкую линию. Пистолет все еще направлен мне в лоб, но я остаюсь невозмутимым. Я уже привык к этим мужчинам, к тому, как они разыгрывают большое шоу, когда на самом деле дрожат от страха.

Только когда мой нож у их сонной артерии, они показывают свое истинное лицо, мочась от страха перед смертью.

Двигаясь вперед, он бросается ко мне со свирепой гримасой. Я слегка посмеиваюсь и отступаю в сторону, наблюдая за его неуверенным балансом.

Это как танец. Вальс, в котором я ведущий, а они вынуждены подчиняться.

Развернувшись, он вновь бросается в мою сторону.

— Никто не говорил тебе, что с оружием на кулачный бой не ходят?

Уголки его губ слегка приподнимаются, и он убирает пистолет обратно в штаны.

— Если настаиваешь.

Одновременно наши руки движутся, уклоняясь от ударов друг друга. Синхронно, как будто это было отрепетировано. Но кто-то проиграет. И это точно буду не я.

Уклоняюсь влево, избегая мощного удара.

Он уже вымотан, пот покрывает лоб и стекает по лицу, каждый вздох сопровождается хриплым стоном. Одним ударом снизу мои костяшки врезаются в челюсть и нос, отправляя его на спину.

— Мерзкий ублюдок, — шипит он, сплевывая каплю крови.

— О, теперь ты просто говоришь мне гадости.

По моему лицу расплывается злая ухмылка, а сердце замирает. Мне нравится эта часть.

Хватаю его за руки, связываю их куском веревки и привязываю к трубе, тянущейся вдоль стены.

— Где он?

— Кто? — отвечает он с ухмылкой.

— Не притворяйся идиотом.

Он лишь пожимает плечами, выглядя совершенно невозмутимо.

Вытащив нож из кармана, я одним движением отрезаю указательный палец.

Из его груди вырываются душераздирающие вопли, кровь хлещет из нижней половины пальца.

Я никогда не мог объяснить тот трепет, который загорается во мне при виде крови, он пробуждает новое чувство собственной значимости.

— Попробуем еще раз?

Он снова выбирает молчание, отказываясь выдать того, кого мы все так отчаянно хотим обезглавить и повесить на нашем камине, как антилопу.

С каждым неотвеченным вопросом он теряет по пальцу.

Единственная проблема теперь в том, что пальцы на руках кончились.

Мерзкая идея проносится в моей голове, и я дергаю за его поношенные штаны, обнажая нижнюю половину тела холодному воздуху.

— Какого хрена…

Я обрываю его нецензурную брань, пока нож очерчивает круг на яйцах.

— Давай сделаем так, чтобы ты больше не плодил идиотов, ладно?

Быстро двигаясь вверх, я разрезаю сморщенный член.

Его крики не приносят мне ничего, кроме чистой радости, и волнения, которое я испытывал только на Рождество в детстве.

Это заставляет меня чувствовать себя живым.

— Так что, поговорим?

Он опустил голову, но смотрит на меня из-под полузакрытых век и плюет на мои ботинки.

— Поступай как знаешь.

Дернув за свободную трубу, висящую на последнем креплении, я пронзаю его руку острым металлом.

Его тоны превращаются в приглушенные всхлипы, тело дрожит от холода.

Я устал пытаться договориться с этим ублюдком. Он явно не хочет говорить.

В любом случае, сегодня он все равно умрет.

С наслаждением заряжаю патроны в барабан, они тихо звякают, занимая свое место.

Понимание озаряет его лицо. Он знает, что время пришло. Никто ничего не проливает, кроме своей крови. И этого мне пока достаточно.

Я найду его, сколько бы времени это ни заняло.

Он обречен умереть. Это будет жестоко и болезненно. Я растяну его конец настолько, насколько это возможно.

Моя мать заслуживала лучшего, и я поклялся, что их час придет.

Месть у нас в крови. Это наше наследие. Мы будем охотиться на каждом клочке земли, в море и воздухе, пока головы каждого из них не насадим на кол.

Это для тебя, мама.

Это опасно, я знаю. Но я всегда жила на грани, так почему бы не продолжать?

Порывы ветра завывают в кронах деревьев, пока пытаюсь сфокусировать объектив на маленьком обледенелом кусте. Покрытые кристаллами листья выглядят потрясающе в слабом свете, поблескивая сквозь низкий туман.

Если бы только они могли остаться в покое.

Делая серию снимков, я молюсь, что хоть один получится удачным. Мои шаги хрустят по замерзшей траве, пока подхожу ближе к скамейке в парке.

Я здесь единственная идиотка. Все остальные прислушались к метеорологу, который сказал оставаться дома, если это не жизненно необходимо. Для меня это необходимость. Это мое душевное здоровье, в конце концов.

Щебетание вырывает меня из мыслей, когда мои глаза замечают двух маленьких малиновок, танцующих среди деревьев. Их красные грудки кажутся еще более яркими по сравнению со скворцами и воробьями, которых я привыкла видеть вокруг.

Тепло разливается в груди, пока они поют свою сладкую песню, прыгая по скрипящим веткам.

Интересно, понимают ли они, насколько это восхитительно для нас? Как мы замираем в благоговейном трепете, когда видим их танцующими на ягодном кусте, их пушистый подшерсток развевается на зимнем ветерке.

Они опускаются на траву, их клювы расклевывают жесткую зелень в поисках пищи.

Это идеально.

Прищурившись, я всматриваюсь в маленькую линзу, ощущая волну радости от сюрреалистичного зрелища. Мой палец быстро нажимает на кнопку, делая столько снимков, сколько возможно этих двух маленьких птиц.

Одна из них сдается раньше и взлетает, чтобы найти еду в другом месте. Когда перевожу камеру, чтобы следить за парящей птицей, у меня кровь стынет в жилах.

Через объектив я вижу темный силуэт, наблюдающий за мной из-за деревьев. Темные очки скрывают глаза, но я уже представляю их в голове, и сердце уходит в пятки.