Чтение онлайн

Группа захвата во главе с капитаном Ю. Торшиным через разбитое окно и разблокированную дверь проникла в салон автобуса. Одновременно к левому борту подошла автомашина «ЗИЛ-130», и группа В. Демидкина из кузова машины ворвалась в автобус.

Террорист открыл огонь из пистолета. В перестрелке он был убит. Заложники эвакуированы. Деньги возвращены.

Южная Корея ликовала. По телевидению, на всех программах, показывали московский сюжет: группа «Альфа» штурмует автобус. Популярность нашего спецподразделения была столь велика, что через несколько месяцев в Корее их узнавали на улицах и восторженно кричали: «Альфа!», «Альфа!».

Своими впечатлениями от поездки в Южную Корею делится Василий Верещак:

–  Признаться, мы не ожидали, насколько мощная пропагандистская кампания была развернута. Какое важное значение они придавали тому, что мы рисковали жизнями, спасая корейских рабочих. Насколько внимательно они относились к этой операции. Сюжеты по телевидению, статьи в прессе, теплый прием, восторг при встречах на улице. Это, признаться, приятно.

Ну а культурная программа вообще потрясающая!…

Однако корейцы организовали нашим спецназовцам не только культурную программу и отдых, но и впервые допустили на свою базу, где размещается корпус быстрого реагирования. В состав корпуса входит полк специального назначения. А в полку - отряд «47». Это и есть южнокорейская «Альфа».

В истории «сорок седьмого» отряда не было ничего подобного московской операции, и потому бойцы корейского спецназа с уважением смотрели на своих российских коллег.

В свою очередь, учебно-тренировочный комплекс корейцев потряс наших ребят. Несмотря на то что они стеснены океаном, на учете каждый метр земли, государство построило своим спецназовцам прекрасный полигон. «Там есть все, - говорили мне «альфовцы», стадион, беговые дорожки, бассейн. Тут же стоят самолеты, вагоны, автобусы, автомобили. Их штурмуют, отрабатывают приемы.

Рядом поля для минновзрывной подготовки, горный полигон, где совершенствуются альпинисты.

А многоуровневое стрельбище, с большой глубиной. Ведь у нас стрельбища короткие, а там… Раздолье для снайперов.

Тут же вертолетные площадки. Спецназ отсюда улетает на задание, сюда же возвращается. Даже в административном здании и то идет боевая учеба.

Внизу - тир. Три направления стрельбы. Программно обеспечивается, идет автоматическая обработка результатов, сразу же ясна эффективность огня.

Это нас потрясло. Было горько и обидно. Ничего подобного мы и близко не имеем.

Понимаю горечь наших ребят. «Альфе» четверть века, за спиной труднейшие операции, победы, награды, а хорошей учебно-материальной базы нет. Приходится ютиться в маленьком спортзале, крохотном тире, в кабинетах на троих.

И все-таки в той корейской поездке была светлая страница. Какая, спросите вы? О ней мне рассказали сами сотрудники «Альфы». Операцию группы «А» на Васильевском спуске в Москве бойцы корейского отряда «47» изучают в записи по секундам, по жестам, по движениям. Изучают тщательно и кропотливо. Думаю, им есть чему поучиться!

Афганская война, «горячие точки» на территории Советского Союза и, наконец, чеченская бойня - во всех этих местах приходилось быть группе антитеррора «Альфа». Словом, навоевались бойцы спецподразделения вдоволь. И поэтому, прежде чем рассказать об их участии в последней войне, хотелось бы сказать несколько слов о так называемых «конфликтах малой интенсивности» вообще. Ибо после Второй мировой человечество «завязло» в подобных конфликтах. Весьма опасных и острых.

И поэтому мы начнем с того, что операция, проводимая федеральными силами в Чечне, не что иное, как «военно-полицейская операция» локального масштаба.

Можно было сочинить какое-либо другое более благозвучное название, ну, например, просто «локальный конфликт» или «операция против нерегулярных сил», но, думаю, суть от этого не меняется. Ясно и четко просматриваются две черты - локальный характер войны и ее сугубо полицейские цели. Наверное, для нашего читателя подобные термины могут нести отрицательную нагрузку. Что ж, война исходно несет в себе крайне мало положительного, и нам пора привыкать к подобным терминам. Что случилось, то случилось.

Вообще для мировой практики и истории военного искусства такие операции не в новинку. К ним можно отнести операции «Мир Галилее», проведенную израильскими регулярными войсками в 1982 году по разгрому и вытеснению из Ливана военных формирований палестинского движения сопротивления, «Эрджент фьюри», («Срочное неистовство») высадка американцев на Гренаду в 1983 году, смена правящего режима и, таким образом, устранение кубинского и советского влияния в регионе, «Джаст Коз» («Правое дело») - десантирование частей 18-го воздушно-десантного корпуса США и подразделений ВВС в Панаму с целью ареста Мануэля Норьеги и укрепления американских позиций в зоне Панамского канала.

Эти полицейские операции были проведены успешно и цели полностью достигнуты. Иначе дело обстоит в Турции. Она ведет решительные боевые действия по разгрому военных формирований рабочей партии Курдистана. Последняя карательная операция «Заря» прошла в 1995 году в северных районах Ирака.

В этом ряду стоит теперь и Россия со своим локальным чеченским конфликтом.

Вообще, начиная искать причины неудач первой войны в Чечне в сегодняшнем, как минимум во вчерашнем дне, мы рискуем заплутать в двух соснах. Думается, эти причины во многом кроются в гигантизме и масштабности военной политики Советского Союза, а потом и России. Да, мы победили в страшной мировой войне. Одержали невиданную доселе победу. И напряженно готовились к новой, может, более значительной войне. А мир жил десятками малых, локальных войн. За границей их называли «конфликтами малой интенсивности».

Кстати говоря, этими «малыми войнами» начинался ХХ век. Вспомните, испано-американская война 1898 года, русско-японская 1904-1905 годов, итало-турецкая 1911-1912 годов.

Целый ряд локальных войн предшествовал Второй мировой войне: вторжение Японии в Китай и захват Маньчжурии в 1931 году, итало-эфиопская война 1935 - 1936 годов, германо-итальянская интервенция в Испании в 1936-1939 годах.

Особенно широкое распространение получили локальные войны в послевоенное время, в 50-60-е годы, да и значительно позже. Накал «конфликтов низкой интенсивности» не спадает в мире и до сегодняшнего дня. Так, по данным военных ученых, только в 1988 году в мире велось больше войн, чем в какой-либо другой год истории человечества.

Однако нам удавалось «не замечать» эти «малые войны». Мы, как и десятилетия назад, отрабатывали планы стратегического броска через всю Европу с выходом к Ла-Маншу. В это время в США аналитики тщательно и упорно «перелопачивали» опыт Кореи и Вьетнама, арабо-израильских войн, обсуждали и апробировали концепцию «конфликта низкой эффективности», заблаговременно, до мелочей просчитывали развертывание войск в регионах своих жизненных интересов.

Увы, наши стратеги «лопатили» и просчитывали совсем другое. Начиная с 1987 года, советские войска то и дело участвовали в межнациональных конфликтах на территории страны. И несмотря на Сумгаит, Тбилиси, Вильнюс, Абхазию, другие «горячие точки», на научно-практической конференции в мае 1992 года, посвященной созданию Вооруженных сил Российской Федерации, практически никто из докладчиков не коснулся проблем использования армии в локальных конфликтах.