Чтение онлайн

стерлингов, когда Великобритания вышла из Механизма Обменных Курсов 16

сентября 1992 г. В одно мгновение я стал знаменитостью, прежде всего в

Великобритании, а затем и во всем остальном мире. Когда стало известно, что

группа фондов Квантум приобрела большой пакет акций Нью-монт Майнз,

взлетели цены на золото. Хотя я и не выражал никакого мнения по поводу золота,

мне приписывали самые разнообразные точки зрения. Я пытался их отрицать, но

без всякого успеха. Хотя я не претендовал на статус гуру, я не мог не отреагировать, когда он был мне навязан. В действительности я даже приветствовал это, поскольку

полагал, что это будет полезно и даст мне возможность высказывать свою точку

зрения по политическим вопросам. Но это было не так-то просто. Когда я заявил,

что политика высоких процентных ставок Бундесбанка начала становиться

контрпродуктивной, рынок ответил резким давлением вниз на немецкую марку.

Когда же я возражал против европейской политики в Боснии, меня либо

игнорировали, либо мне советовали придерживаться той области, в которой я

разбираюсь. Наихудшие результаты моя деятельность имела во Франции, где я

воздержался от спекуляций против франка, поскольку не желал нести

ответственность за крах остатков европейского механизма обменных курсов. Но

вина за это все равно была возложена на меня. Правительство Франции

отреагировало на мои рекомендации даже более негативно, чем оно реагировало бы

на мою спекулятивную деятельность. Необходимо было показать, что спекулянты

должны спекулировать и не раскрывать рта.

Моя репутация финансового гуру создала огромный спрос на Алхимию финансов,

вот почему и выходит это новое издание. Я должен признать, что мой образ мыслей

значительно изменился с тех пор, как я написал эту книгу, но сейчас меня занимают

в основном исторические, а не финансовые процессы. Рамки этого предисловия не

позволяют мне изложить свои идеи, для этого мне надо написать новую книгу. Я

намереваюсь сделать это, как только позволит время, а здесь я должен сделать лишь

одно важное теоретическое замечание, необходимое для того, чтобы привести эту

книгу в соответствие с моим сегодняшним образом мыслей.

В Алхимии финансов я представил теорию рефлексивности так, словно она всегда

может быть релевантной. Это верно в том смысле, что механизм двусторонней

обратной связи, являющийся основным отличительным признаком рефлексивности,

может вступить в действие в любое время, но он не может считаться действующим

постоянно. В действительности же в большинстве ситуаций он является настолько

слабым, что его без опасений можно игнорировать. Следует различать условия,

близкие к равновесным, когда определенные корректирующие механизмы

предотвращают слишком разительное расхождение восприятии и реальности, и

условия, далекие от равновесного состояния, когда действует рефлексивный

механизм двойной обратной связи и тенденция к сближению восприятии и

реальности не возникает, если не происходит значительных изменений в

существующих условиях, то есть, изменения всего режима. В первом случае

применима классическая экономическая теория и расхождения между

восприятиями и реальностью можно игнорировать как чисто шумовой эффект. Во

втором случае теория равновесия становится неприменимой, и мы сталкиваемся с

однонаправленным историческим процессом, когда изменения как в восприятиях,

так и в реальных условиях становятся необратимыми. Важно различать эти две

различные ситуации, поскольку то, что нормально в одной из них, в другой

нормальным не является.

Идея разграничения условий, близких к равновесным, и условий, далеких от

равновесного состояния, представлена в Алхимии финансов. В конце первой главы я

провел различие между обыденными и историческими изменениями, но я

недооценил важность этого разграничения. Я назвал его тавтологическим. Теперь я

считаю это ошибкой. Тавтология возникла лишь потому, что я не рассматривал этот

вопрос достаточно глубоко и охватил этим словом то, что в действительности

является фундаментальным различием в структуре событий.

В большинстве явлений, изучаемых с помощью научного метода, один набор

условий следует за другим, независимо от чьих бы то ни было мыслей по этому

поводу. Явления, изучаемые общественными науками, в том числе и деятельность

финансовых рынков, имеют мыслящих участников, и это все усложняет. Как я

пытался показать, взгляды участников по самой своей природе являются

предвзятыми. Вместо прямой линии, ведущей от одного набора условий к другому,

мы имеем постоянные переходы от объективных, поддающихся наблюдению,

условий к наблюдениям участников, и наоборот: участники опираются при

принятии решений не на объективные условия, а на свою интерпретацию этих

условий. Это очень важный момент, имеющий далеко идущие последствия. Он

вводит элемент неопределенности, который делает предмет исследования менее

поддающимся тому типу обобщений, предсказаний и объяснений, которые и

помогли естественным наукам завоевать свою репутацию Именно потому, что этот

элемент неопределенности является настолько разрушительным, общественные

науки в целом, и экономическая теория в частности, делали все возможное, чтобы

исключить или проигнорировать его. Я взялся за решение этого вопроса во всей его

сложности и попытался выработать альтернативный подход, который в качестве

исходной точки принимает предпочтения участников.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что сделал слишком сильное утверждение.

Существует множество ситуаций, которые можно плодотворно изучать, даже если