Чтение онлайн

Связь между кредитом и экономической деятельностью вовсе не является

постоянной — например, результаты предоставления кредита на строительство

новой фабрики в значительной степени отличны от последствий выделения кредита

для выкупа контрольного пакета акций с использованием привлеченных средств.

Это затрудняет количественное выражение взаимосвязи между кредитом и

экономической деятельностью. Тем не менее было бы ошибочным ее игнорировать.

Монетаристская школа поступила именно так, и последствия были ужасающими.

Рефлексивное взаимодействие между актом предоставления займа и оценкой залога

привело меня к постулированию схемы в которой за периодом постепенного,

медленно набирающего скорость роста кредитования следует короткий период

резкого сокращения кредита — классическая последовательность подъем-спад. Но

спад является сжатым во времени, поскольку попытки ликвидировать займы

вызывают схлопывание стоимости залог».

Через всю экономическую историю красной нитью проходят подъемы и спады. Тем

не менее концепция кредитного цикла является слишком упрощенной для

объяснения хода событий. Прежде всего, связь между кредитом и экономической

активностью является слишком нечеткой и изменчивой, чтобы позволить создать

регулярную ее модель. С другой стороны, последовательность событий сильно

усложняется под влиянием экономической политики. Периодические спады

оказались настолько разрушительными, что были предприняты значительные

усилия, чтобы их избежать. Эти усилия привели к эволюционированию системы

центральных банков и других механизмов, предназначенных для контроля

кредитования и регулирования экономической активности.

Чтобы понять роль регулирующих органов, необходимо ого-знать, что они также

являются участниками: их понимание по своей природе является несовершенным, а

их действия приводят к непредвиденным последствиям. Взаимоотношение между

регулирующими органами и экономикой является рефлексивным; оно также

проявляет циклические характеристики, в том смысле, что оно, как правило,

колеблется от одной крайней точки к другой.

Какова же взаимосвязь между регуляторным и кредитным циклами? Здесь мои

взгляды становятся в значительной степени пробными. Я считаю, что оба эти цикла

широко перекрываются во времени, так что минимум ограничений имеет

тенденцию совпада-ь с максимумом в расширении кредита, и наоборот. Но в

пределах этого хронологического совпадения существует постоянное

взаимодействие между этими двумя циклами, которое влияет на их форму и

длительность. Взаимодействие между этими двумя циклами идет по уникальному

пути, который не может быть подогнан ни под одну регулярную или

повторяющуюся схему.

Я пытался применить эту сложную и в значительной степени пробную схему к

интерпретации современной истории экономики и финансов. Само собой

разумеется, что здесь действует намного больше факторов; но я сосредоточился на

циклах-близнецах в кредитовании и регулировании. Основные темы, на которых я

останавливаюсь, — это трансформация банковской системы из

высокорегулируемой в менее регулируемую отрасль, подъем и спад в

международных займах, мания слияния компаний и международное движение

капитала.

До 1982 г. история довольно четко следовала модели подъем-спад, но после 1982 г.

ситуация значительно усложнилась. Если бы событиям было позволено идти своим

путем, неконтролируемый рост объемов кредитования в 1970-х гг. привел бы к

катастрофическому концу; но именно потому, что последствия могли бы стать столь

разрушительными, финансовые власти пришли на помощь и спада удалось

успешно избежать. Начиная с этого момента мы плывем в неизведанных водах.

Великий подъем уже потерял свой импульс, но его жизнь была искусственно

продлена для того, чтобы избежать великого спада.

Я пытаюсь проследить уникальный путь, по которому пошли события: сохранение

накопившегося бремени безнадежных международных долгов путем введения того,

что я назвал "коллективной системой кредитования", и принятие правительством

США на себя роли "должника последней инстанции". Оба эти события являются

беспрецедентными. Они положили начало той странной конструкции, которую я

назвал Имперским Кругом: круг процветания в центре и порочный круг на

периферии всемирной системы, основанной на сильном долларе, сильной

экономике США, растущем бюджетном дефиците, растущем торговом дефиците и

высоких реальных процентных ставках. Имперский Круг удерживал вместе

различные элементы международной финансовой экономической системы, но он

был внутренне нестабильным, поскольку сильный доллар и высокие реальные

процентные ставки должны были перевесить стимулирующий эффект бюджетного

дефицита и ослабить американскую экономику. Имперский Круг не может длиться

до бесконечности. Что же случится дальше?

Чтобы ответить на этот вопрос, я провел эксперимент, начавшийся в августе 1985 г.

На практике это выразилось в том, что я вел дневник, записывая в нем мысли,

которым я следовал при принятии своих инвестиционных решений, и делал это по

мере хода событий, т.е. в реальном времени. Поскольку я полагал, что будущее

Имперского Круга чрезвычайно важно, эксперимент служил испытанием моей

способности предсказывать будущий ход событий с использованием теоретических

рамок, разработанных в этой книге. Эксперимент имел гигантский финансовый

успех — мой фонд никогда не работал лучше. Но он привел также к неожиданному

результату: я вышел из эксперимента с весьма изменившимися взглядами на

будущее.