Алиф-невидимка
Шрифт:
— Я уже и сам не знаю, во что я верю.
— Ну, если ты сомневаешься, значит, допускаешь возможность того, что он и в самом деле является злым духом.
— Злым? — Алиф повернулся и удивленно взглянул на женщину. — Это ты так думаешь?
— Все ясно! Значит, ты действительно ему веришь. Я угадала?
Алиф скривился. У него в голове завертелись десятки завуалированных обидных слов. Но из всего разнообразия он почему-то выбрал самое жестокое.
— А почему именно тыстала мусульманкой? — При этом он нарочито долго тянул слово «ты», позабыв о том, что и сам в какой-то степени был иностранцем и вполне разделял ее скептицизм.
Но американку такой вопрос, похоже, ничуть не удивил.
— Ислам показался мне системой для достижения социальной справедливости, — спокойно пояснила она. — Вот я и решила обратиться в новую веру.
— Значит, Бог тут ни при чем.
— Конечно, при чем, но только как…
— Как побочный эффект? Как нечто надуманное? Или он нужен для твоих исследований?
Американка внезапно дернулась, как будто ей влепили пощечину.
— Так нечестно, — тихо произнесла она. — В самом деле нечестно.
Алиф задумался. А что бы сказала Дина, если бы сейчас ехала вместе с ними в такси? Ему стало стыдно, да так, что он даже не осмелился извиняться. Он отвернулся к окошку, щеки у него пылали. Машина мчалась по каким-то безымянным улицам между Новым и Старым Кварталами. Где-то рядом находился и район Бакара. Если Алиф сейчас выпрыгнет на ближайшем перекрестке, он через пятнадцать минут быстрой ходьбы уже окажется у себя дома. Как раз в этот момент такси притормозило, пропуская микроавтобус. Нужно было решаться. Смятение, в котором Алиф пребывал последние два дня, превращалось в нечто более стабильное: его мучила навязчивая идея выспаться в собственной кровати. И пусть даже все это приведет к тому, что будить его уже станет полиция. Но неужели ему этого не избежать? Впрочем, Алиф не мог припомнить ни одного диссидента, религиозного или политического, которому удалось скрыться от наказания. И он ничем от них не отличался — ни умом, ни хитроумным оборудованием.
Такси дернулось и помчалось вперед. Алиф с сожалением смотрел на знакомые улочки, все больше отдалявшиеся от него. Американка молчала, и тишина начинала угнетать его. Тогда он открыл свой рюкзак и вынул оттуда «Альф Яум». Аккуратно перелистав несколько страниц, он добрался до нужного места и стал читать.
Когда-то очень давно птичий король узнал страшную новость, которую он должен был передать князю саламандр. Его помощники заметили в море огромную волну, которая при сильном ветре принесла бы огромные разрушения. Птичий король мечтал оказать услугу любому, кому только мог, и тотчас решил предупредить князя саламандр о том, что ему самому и его народу грозит опасность. Но было одно препятствие: закон запрещал птицам непосредственно общаться с саламандрами. Вот почему птичий король не мог сам доложить обо всем князю саламандр или даже послать от своего имени другую птицу-посредника. Иначе бы считалось, что он нарушает старинные порядки.
«И что же нам делать?» — спросил он у своего главного визиря.
«Позволь мне высказать свое мнение, — ответил визирь, а был он большой черной майной священной. — Может быть, ваше величество сочтет нужным послать эмиссара, избранного среди насекомых? С ними мы можем свободно общаться, в конце концов. Искренняя стрекоза или даже саранча подойдет и справится со своим заданием не хуже птицы».
«Отличная идея, — обрадовался птичий король. — Тогда немедленно пришли ко мне командира насекомых».
Командир насекомых был польщен приглашением короля и прибыл к нему без промедления.
«Скажи князю саламандр, чтобы он предупредил свой народ, — обратился к нему король птиц. — Огромная волна идет с моря, будет сильный ветер, и если они не позаботятся заранее о своих норах, то все потонут».
«Ни о чем не беспокойся, — отозвался командир, — я пошлю к нему самую быструю осу, чтобы она передала твои слова».
Но когда командир насекомых вернулся в свой дворец, его ждало неприятное сообщение. Оказывается, насекомые больше не имели права разговаривать с саламандрами, так же как и птицы. О таком никто раньше и думать не посмел бы!
«Что же нам делать?» — спросил командир своего мудрейшего визиря, которым был толстый шмель.
«Позволь мне предложить тебе, — заговорил тот, — послать кого-нибудь из раков. Верный омар или даже краб справился бы с такой задачей не хуже насекомого».
«Превосходно, — обрадовался командир. — Тогда немедленно пришли ко мне первого среди раков».
И тот поспешно предстал перед командиром насекомых.
«Со всей возможной скоростью, — начал командир, — пошли кого-нибудь из своего народа с сообщением о том, что с моря идет большая волна, и предупреди саламандр, что их норам на берегу грозит затопление».
Глава раков согласился выполнить это поручение, но как только он вернулся домой, его сразила потрясающая новость. Выяснилось, что отныне стало запрещено ракам опускаться так низко, чтобы общаться с саламандрами.
«Что же нам делать?» — спросил он у своего визиря, огромного рака с мощными клешнями.
«Позволь дать тебе совет, — ответил ему визирь. — Почему бы тебе не послать посредника, которого можно выбрать среди черепах? Любая черепаха, и кожистая, и даже самая маленькая, наверняка справится с этим заданием».
«Потрясающе! — отреагировал глава раков. — Тогда пришли ко мне предводителя черепах».
Предводителю было лестно получить подобное приглашение, и он явился на зов в тот же день.
«Только поторопись, — предупредил глава раков. — Пошли кого-нибудь из своего народа, чтобы он предупредил саламандр, что большая волна идет с моря, будет ошеломляющий ветер. Они должны поспешить и позаботиться о своих норах, иначе будет столько много обломков! Они должны успеть воспользоваться своим шансом!»
Предводитель черепах пообещал сразу же выполнить это поручение. Саламандры издавна дружили с черепахами и всячески помогали им. И он решил сам отправиться к князю саламандр, а заодно и поужинать вместе с ним.
«Между прочим, — сказал он за угощением, — птичий король велел командиру насекомых сказать главе раков, чтобы он передал мне, чтобы я сообщил тебе, что будет ошеломляющий вечер, они должны поспешить к своим норам на берег, иначе не успеют воспользоваться своим шансом!»
Такая приятная новость обрадовала князя саламандр. Он подумал, что, скорее всего, рядом с берегом затонул какой-нибудь купеческий корабль, и все добро волнами прибило на песок. Или, что тоже приятно, волнами вынесло на берег труп большого дельфина, которым можно было полакомиться. Он поспешил к морю вместе со своим народом, и как раз в это время на берег хлынула огромная волна, в которой все они и потонули.
«Вот почему, — подытожила кормилица, — раки и саламандры больше не разговаривают друг с другом».
Принцесса Фарухуаз нахмурилась.
«Ты хотела сказать, что нельзя позволять старым обычаям вставать на пути прогресса. Или же нельзя искать третью сторону и посылать ее с информацией, которую легче передать лично», — заметила она.
«Ну да, и это тоже, конечно», — согласилась кормилица.
«Милая моя, я очень тебя люблю, но должна сказать, когда дело доходит до морали, ты начинаешь путаться».
«Дитя мое, у некоторых историй нет морали. Иногда в них есть только темнота и безумие».
«Как это ужасно», — вздохнула Фарухуаз.
«Ты так считаешь? А мне кажется, что это нормально. По крайней мере мне не нужно догадываться, какую мораль содержит та или иная история, которая приходит мне на ум».
Алиф вздрогнул и вернулся в реальный мир. Ему даже показалось, что он задремал. Страничка под его пальцами уже начала морщиться от пота. Он поспешно закрыл книгу и спрятал ее в рюкзак. Такси уже подъезжало к старинным воротам в стене Старого Квартала. Алиф осторожно посмотрел на новообращенную в зеркальце заднего обзора. Она вглядывалась куда-то через окошко и недовольно хмурилась.
— Тебе, наверное, Старый Квартал уже родным кажется, — заговорил юноша. — Ты изучила его лучше всех остальных иностранцев.
Она ничего ему не ответила.
— Кстати, ты хорошо говоришь на пенджаби. А я и двух слов не свяжу.
— Ради Бога, не надо больше ничего добавлять, пока совсем плохо не стало.
Обиженный и расстроенный, Алиф начал медленно сползать на своем сиденье, пока в зеркале заднего вида не стало отражаться только лишь сероватое небо. Они проехали вдоль знаменитой стены Старого Квартала, которая днем выглядела достаточно буднично и неинтересно, и загрохотали по мощенным булыжником улочкам, вдоль которых стояли изящные каменные дома. Деревянные закрытые ставни на окнах защищали жителей от любопытных взглядов прохожих. Время от времени им попадались дома с выпяченными на улицу низкими балконами для содержания гаремов. Их решетчатые арки напоминали о тех временах, когда такие архитектурные изыски являлись единственным свидетельством публичной жизни богатых женщин.
Такси дернулось и остановилось у восточного входа на территорию университета Аль Башира. Здесь все корпуса представляли собой стеклянные коробки правильной геометрической формы. Какой-то архитектор с чувством юмора решил, что раз уж теперь женщинам разрешено здесь учиться, следует выставить их красоту напоказ. Занятия шли полным ходом. Студенты небольшими стайками входили и выходили из стеклянных дверей. Были здесь и иностранцы, заметные по оголенным частям тела в сравнении с местными студентами, сплошь закутанными в длинные одежды и никабы. Одинокий торговец чаем тащил твою тележку вдоль стеклянного здания, отчего он казался еще более потрепанным, а здание более изысканным, чем если бы их наблюдали в разных местах и в разное время.
— Пошли. — Поправив свой шарфик, американка решительно покинула машину. Алиф мысленно поблагодарил ее за то, что она разрешила ему расплатиться с водителем. Ведь если бы она до сих пор сердилась, то наверняка бы стала платить сама. Он послушно последовал за ней. Впереди у входа стояли двое мужчин из службы безопасности по обе стороны металлодетектора, которые методично осматривали сумки студентов, входящих на территорию университета. Алиф ощутил приток адреналина в крови.
— Вот здесь начинается самое интересное, — пробормотала американка и расправила плечи. — Давай сюда свой рюкзак. Он такой очаровательный, что мне будет даже приятно побыть немного в роли лакея.
— Что-что? — не понял ее юноша.
— Давай сюда рюкзак. Не волнуйся, это всего на пару минут, и я тебе его сразу верну.
Нахмурившись, Алиф отдал ей свою сумку, и она ловко перекинула рюкзак через плечо.
— Отлично. А теперь притворись измученным рабочим-иммигрантом, которому все уже здесь обрыдло. — С этими словами женщина бодро зашагала к охраннику, выбрав того, что помоложе, держа в руке свой паспорт.
— Прошу прощения, — громко начала она, нарочито усиливая в словах американский акцент. — Дело в том, что мой шофер забыл ключи там, внизу. Можно, мы быстренько сбегаем за ними? Это займет всего минутку.
Охранник уже жадно пожирал ее глазами.
— Вы мусульманка?
— Слава Создателю, да!
— Может быть, вы подыскиваете себе симпатичного мужа-мусульманина?
— Велик Аллах! — Скромно улыбнувшись и опустив глаза, американка прошла через металлодетектор. Алиф потащился за ней, не осмеливаясь посмотреть в глаза охранникам. Но никто и не думал останавливать его. Когда он искоса поглядел на них уже издали, то увидел, как один из них лениво копается в сумке бренда «Прада» одной из студенток. На их лицах не проявилось и намека на напряжение, словно они и не заметили присутствия при даме Алифа. Он был просто аксессуаром богачки, и не более того.
— Ну и ну, — послышался чей-то голос рядом с молодым человеком. — У тебя определенно есть талант, которым обладают невидимые.
Алиф просиял. Рядом довольно прыгал Викрам, и они направились дальше по длинному коридору в глубь здания. Студенты сновали мимо них, входили и выходили из кабинетов, и никто не обращал на гостей никакого внимания.
— Ты видел? — победно произнесла новообращенная. Она торжествовала. — Я была права. Они даже не стали спрашивать у тебя документы. Они вообще…