Алиф-невидимка
Шрифт:
Теперь им обуяло желание немедленно встретиться с ней.
«В 3:30 возле чайной на новой территории университета, — написал он. — Я люблю тебя».
Он нажал на указатель «отправить» прежде, чем успел задуматься и проанализировать свои действия. Затем он отодвинул стул и поднялся со своего места, одновременно потягиваясь и ощущая, как затекли мышцы его рук и ног. До назначенного времени встречи оставалось два с половиной часа. Затем он снова согнулся над своим нетбуком. На этот раз Алиф решил найти информацию о Делакруа в поисковике, который разработали в свое время черные шляпы. Первые два результата сообщали ему о некоем художнике девятнадцатого века. Он сразу удалил их и выбрал статью с подзаголовком «Тысяча и один день». Вот что он прочитал.
Работая полгода над «Шахнамой» вместе с муллой Керимом, я заболел от перенапряжения и перегрузок и провалялся в постели два месяца. Я был на грани смерти и едва выжил. Когда я поправился настолько, что снова смог приступить к работе, выяснилось, что, несмотря на то что я изучил уже двадцать томов нужной мне литературы, мне еще требовалось одолеть очень сложную книгу «Маснави», состоящую из не менее девяноста тысяч стихов (некоторые мудрецы здесь считают, что именно в ней содержится философский камень). Я стал искать кого-нибудь, кто мог бы помочь мне с этой книгой, но, даже несмотря на предложенное мной вознаграждение, я не смог отыскать такого человека. Тогда мне пришлось обратиться к Мевлеви — ордену танцующих дервишей. Среди них сразу же отыскался один человек, готовый прийти мне на помощь. В течение четырех или даже пяти месяцев он разрешил мне часто приходить к нему, чтобы изучить книгу. Его звали дервиш Моклас. Я знал, что к нему присматриваются люди из суда, а потому был сам с ним крайне осторожен. Я сразу же сообщил месье Муртазе, зятю короля, а также господину мирзе Али Резе, также принадлежавшему королевской семье, равно как и шейху Аль Исламу, главе законодательства страны, что я хожу к дервишу только затем, чтобы читать «Маснави», и они не имели против этого ровным счетом ничего.
— Викрам, — обратился Алиф к сложенному вчетверо созданию, укрывавшемуся у него под рабочей станцией, — что тебе известно о персе по имени Моклас, о котором известно только, что он жил в семнадцатом столетии?
— Ты имеешь в виду дервиша Мокласа? — Глаза у Викрама засветились, как у кота. — Он был ученым малым, интересовался старинными книгами.
— С какой стати за ним наблюдал сам шах? Чем он мог его так расстроить?
— Он был тем самым человеком, которого сейчас бы назвали еретиком.
— Но при этом ученым еретиком.
— Можно сказать и так. А почему ты о нем спрашиваешь?
— Этот Делакруа, о котором так беспокоится наша новообращенная, изучал вместе с ним одну книгу под названием «Маснави». И он уверен, что она здорово помогла ему, и еще будто бы она содержит философский камень. — Алиф посмотрел вниз на Викрама, который выкрутил себе ноги и положил лодыжки на плечи, как это могут делать, наверное, только цирковые акробаты. — Но это же бессмыслица какая-то. Философский камень — это же физическое вещество, верно? Что-то из алхимии. Ну, какой-то волшебный химикат, что ли, который превращает любую материю в золото, или делает воду живой, или еще что-то в этом духе. Но не книга, это точно.
— Ну, такое отличие может быть уместным только для идиота из плоти и крови, такого, как ты, например. Философский камень — это знания, чистые знания, фрагмент формулы, по которой была написана вся вселенная.
Алиф удивленно потер глаза:
— И это все описано в «Маснави»?
— Да, именно в этой поэме. По крайней мере так гласит легенда.
— Что ты хочешь этим сказать? Разве «Маснави» не Руми написал? Или это другая книга?
Викрам презрительно фыркнул:
— Конечно, «Маснави» не одна. Много разных бездельников, которые думают, будто достигли высшего понимания космоса, утверждают, что тоже писали нечто подобное. Но большинство их получились отвратительными, только поэма Руми достойна внимания.
— Но ты же не считаешь, что философский камень спрятан в «Маснави» Руми?
— Если бы я все это понимал, то уже победил бы время, а не сидел тут с тобой под столом. Послушай, а что будет, если я выдерну вот этот зеленый проводок?
— Нет, даже не думай об этом!
Викрам радостно захихикал.
— Ты можешь сосредоточиться хотя бы на пару минут? — разозлился Алиф. — Мне надо кое-что уяснить для себя.
— Ты уже все уяснил. Скорее всего книга, на которую ссылается Делакруа, и есть «Альф Яум». Девяносто тысяч стихов, по длине и размеру подходит. Скорее всего Моклас и есть тот самый персидский мистик, который ввел его в курс дела и помог начать изучение текста. Он все делал точно так же, как ранее его собственные учителя, а те — как их учителя, и так далее вплоть до четырнадцатого века, когда, как уверяет один плут, он сам услышал все это от джинна. Скорее всего Моклас верил в то, что сумеет расшифровать текст и понять сущность философского камня, а после этого стать всесильным и управлять материей и временем.
Алиф скептически поморщился.
— Правда, что ли? Неужели чтение «Альф Яум» может привести к таким последствиям?
Викрам заерзал под столом, а потом неестественно выгнул шею, чтобы только заглянуть Алифу в глаза.
— Человечишка, страждущий добыть запретные знания, наверняка думает точно так же. Получится у него что-нибудь из этого? Нет, такого в истории еще не случалось. И у тебя ничего хорошего тоже не выйдет, если тебя именно это интересует.
— Нет, не это. Меня совсем не увлекают космические силы. Мне важно узнать, где Интисар добыла эту книгу и чего она ждет от меня. Что я должен делать, по ее мнению?
Вместо ответа Викрам попросту укусил Алифа за лодыжку. Тот захлопнул крышку нетбука, выругался и ударил по руке, которая уже тянулась к шнуру, чтобы выдернуть его из сети. В этот момент в дверях лаборатории показалась американка и жестом попросила их подойти к себе. Викрам выполз из-под стола и принял свой обычный вид. При этом он так выкручивал конечности, что Алифу снова стало нехорошо. Выпрямившись, он как ни в чем не бывало подошел к женщине с самым невозмутимым видом, будто сидеть скорчившись под столом было для него самым обычным делом. Американка выглядела довольно странно. Она сдвинула брови, сложила губы трубочкой, и взгляд ее блуждал где-то очень далеко. Она держала «Альф Яум» обеими руками, как большое блюдо. Теперь книга была обернута в защитную пленку и для надежности перевязана тесьмой.
— Как прошли архивные исследования? — отважился спросить Алиф.
Новообращенная осторожно провела большим пальцем по краю книги, отчего пленка чуть слышно зашелестела.
— Вы какой ответ предпочитаете: короткий или развернутый?
— Разумеется, самый полный, — подсказал Викрам. — Ты можешь нам все рассказать, пока мы подкрепимся немного. У вас в этой дыре для элиты есть какие-нибудь закусочные, где можно приобрести, например, шаурму?
— Я могу отвести вас в кафе.
— Превосходно.
— У меня через два часа важная встреча, — вмешался Алиф. — В чайной, которую мы проходили у самого входа на территорию университета.
— Что такое? Свидание? — заинтересовался Викрам. — С кем же?
— С… ну… С той самой девушкой, которая передала мне «Альф Яум».
— Что же ты сразу не сказал? — Желтые глаза Викрама радостно заблестели. — Мы все пойдем туда и посмотрим, как пройдет ваша маленькая встреча. Это будет так романтично! Вот у нашей подруги свиданий уже давно не было…