Чтение онлайн

– Вроде тех, о которых говорила Киселева?– с сомнением сказала Ирина. – Нет, Максим, тут пахнет криминалом и очень серьёзным. Случись с её мужем обычный несчастный случай, его бы уже нашли. Да и остальные… У меня такое ощущение, словно все эти люди были прокляты судьбой.

– Вернее, все они оказались кому–то очень неудобными, причем настолько, что от них стали избавляться, – предположил Максим, нахмурившись и задумчиво потирая подбородок.

– Ты меня пугаешь, – не на шутку встревожилась Ирина. – Если твоё предположение верно, то мы можем столкнуться со смертельной опасностью. Столько убийств, если это были убийства, не по силам одиночке.

– Совершенно верно. География слишком широка, да и исполнение сверх профессиональное… Да уж, дело–то, похоже, весьма не простое, Ириша. Это, конечно, всего лишь предположения и догадки, но нужно быть готовыми ко всему. – Максим посмотрел в глаза жене: – Может, не стоит браться за него? Пока ещё не поздно отказать…

– А ты сможешь? – с грустной улыбкой спросила Ирина. – Да и кто кроме тебя поможет этой женщине?

5.

– А теперь налево, пожалуйста, – сказала Киселёва, когда Максим, свернув с широкого проспекта, направил машину вглубь квартала, застроенного типовыми девятиэтажками.

Через минуту "Лада" затормозила у подъезда одного из домов, стоящих метрах в трехстах от магистрали. Дорога от Кузьминок до Вешняков заняла не более четверти часа, но езда по залитым солнцем улицам в раскаленной, как печь, машине показалась сущим адом. Марьин с облегчением вздохнул, оказавшись в густой тени деревьев, и не спеша огляделся. Двор как двор. Таких в Москве сотни, если не тысячи. Никаких архитектурных изысков, никакой оригинальности в планировочных решениях. Хотя выглядел он довольно пристойно: детская площадка с песочницами, горками и качелями выделялась яркими цветовыми пятнами свежей краски, мусорные контейнеры были огорожены двухметровой оградой, кое–где на газонах пестрели цветники. Мысленно отмечая эти детали, Максим интересовался совсем другим: с каких направлений наиболее вероятно может вестись наблюдение и как, в случае необходимости, можно покинуть дом незамеченным.

– Идёмте же, Максим Максимович, – окликнула его Киселёва и

направилась к крыльцу.

Марьин нагнал её у двери и, вежливо, но настойчиво отстранив хозяйку, вошел в подъезд первым. Внутри было сумрачно и прохладно. Ленивая тишина не таила угрозы, и Максим немного расслабился.

На седьмом этаже лифт остановился, и они вышли на площадку. Пока Киселёва искала в сумочке ключи, Марьин успел осмотреть выход на пожарную лестницу. В случае необходимости ею можно было воспользоваться, хотя он и не питал особых иллюзий на сей счет. Профессионалы не оставят ни малейшей лазейки, если и впрямь придётся столкнуться с серьёзной организацией.

Киселёвы жили в обычных трехкомнатных "апартаментах", но едва Максим вошёл в квартиру, как сразу же почувствовал себя так, словно попал в какой–то музей или библиотеку. И то и другое сравнение было верным, так как повсюду вдоль стен стояли стеллажи с книгами, изящными статуэтками из различных материалов, образцами всевозможных минералов и кристаллов, сверкающих и переливающихся таким разнообразием красок и оттенков, что Марьин застыл, пораженный и восхищенный увиденным.

Были здесь и другие занятные экспонаты вроде чучела метрового крокодила, возлежащего на полке с раскрытой пастью, или экзотических ритуальных масок, вырезанных из дерева и раскрашенных яркими красками. Там, где на стенах было хоть малейшее свободное пространство, висели картины. В основном это были пейзажи, выполненные маслом, изредка попадались изящные акварели, ещё реже – графика. Максим заметил, что, за исключением портрета жены, висящего на самом видном месте в гостиной, других портретных работ не было. Должно быть, Киселёв в своем творчестве живописца тяготел к природной натуре, хотя среди его скульптур было немало прекрасно выполненных бюстов и небольших ростовых фигур и композиций.

Марьин прошёл вглубь гостиной и огляделся. Одну стену занимала румынская стенка под орех с обычным содержимым, другую – стеллажи. На них размещалось подлинное великолепие из сотен образцов кристаллов и камней. Максим подошёл поближе и стал рассматривать их. Камни, по–видимому, были тщательно отмыты, и к каждому из них прикреплена маленькая табличка с поясняющей надписью. Многие камни имели первородную форму, на других были выполнены тщательно отполированные срезы, чтобы раскрыть всю красоту рисунка и красок внутреннего строения минерала.

Сыщик так увлекся просмотром коллекции, что не услышал, как в гостиную вошла хозяйка. Поставив на столик возле дивана поднос с бутербродами, она подошла к нему и, заглянув через плечо, пояснила:

– Это чароит. Алексей привез его из Восточной Сибири. Встречается только там и нигде больше.

– Красивый камушек, – сказал Максим, глядя на тёмно–фиолетовый с шелковистым переливчатым блеском камень. – А почему он так странно называется?

– Почему – странно? Чароит назван так по реке Чара, где его впервые нашли.

– Вот как? Ну, я в этом полный профан, Ольга Петровна. Никогда раньше не сталкивался с камнями, а тут их тысячи, и все разные. Глаза разбегаются.

– Да, у Алексея коллекция насчитывает более двенадцати тысяч образцов, – с гордостью сказала Киселева и пригласила гостя к полу.

– Спасибо, – ответил Максим, садясь на диван, стоящий в углу комнаты у окна. Налив в бокал минералки и выпив половину, он ещё раз окинул взглядом стеллажи с коллекцией и спросил хозяйку: – И сколько это все может стоить, Ольга Петровна?

– Сколько?– растерянно переспросила Киселёва. – Даже не знаю… Никогда не оценивали.

– Ну, хорошо, а есть в ней камни… ювелирного качества? – продолжал гнуть свою линию Марьин, внимательно глядя на хозяйку. – Вы, кажется, говорили, что у вас имеются достаточно ценные вещи?

Он заметил, как смутилась Киселёва при этом вопросе, и, чтобы скрыть замешательство, она стала наливать в бокалы воду. "Похоже, я попал в точку, – подумал Максим. – У Алексея Васильевича наверняка должны быть камушки и подороже этих. Обязательно должны быть! А коли так…"

– Да вы ешьте, Максим Максимович, – немного суетливо предложила Киселёва. – Вы даже не притронулись к бутербродам. Советую попробовать с копченой лососиной…

– Спасибо, Ольга Петровна, – с улыбкой ответил Максим. – И всё же, вы мне не ответили… Поймите, мой интерес вовсе не праздный, и вопросы я задаю не из любопытства. Это может иметь отношение к… исчезновению вашего мужа.

– Ну, хорошо, – сдалась Киселёва. – Идёмте, я покажу вам наиболее ценную часть коллекции. Только… Я надеюсь, вы сохраните конфиденциальность?

– Разумеется, Ольга Петровна. Можете не беспокоиться, – ответил Марьин серьезно и прошел вслед за ней в кабинет мужа.

Эта небольшая комната, как и ожидал он, тоже была заставлена стеллажами с образцами и книгами. Книги, насколько можно было судить по первому взгляду, относились к разряду специальной научной литературы. Многие из них несли на корешках надписи на иностранных языках: английском, немецком и, кажется, французском. "Головастый мужик! – с восхищением и завистью подумал Максим. – Столько языков знает, а я один – и то с грехом пополам вымучил. И вообще Киселёв – личность незаурядная… Кому же он мог перейти дорогу?