Чтение онлайн

Настал черед Эльмы ошалело таращиться на чародея.

– А с этим свободным человеком, позволь спросить, что другие свободные люди собираются теперь делать? – Голем кивнул на скулящего Кенека, под искалеченной кистью которого растекалась кровавая лужа. – Отпустите? Будете, в конуре держа, от пуза кормить, когда самим жрать нечего? Или все-таки повесите? В колодец кинете или на куски порубите – как нынче принято у свободных людей?

– Это наше дело.

– Эльма! – снова позвал Деян, и снова тщетно.

– Если б мой сосед заслужил смерть, я бы предпочел, чтоб его казнил кто-нибудь другой, а не я. Да не поскупился бы заплатить палачу. Но то – я, варвар, а то – свободные люди. – В устах Голема эти слова звучали отборным ругательством: он будто сплевывал их, как овсяную шелуху. – Правителя своего нынешнего и военные законы вы, я посмотрю, тоже не больно-то чтите… Ваши обидчики дезертировали из его войска, так? По закону, судить их должен старший офицер, и у тебя он спрашиваться не обязан.

– Но и не ты! Если ты не тот самый старший офицер.

Пальцы Эльмы лихорадочно мяли шаль.

– Требовать от меня соблюдать закон, который ты сама соблюдать не намерена, – что это, хотел бы я знать: наглость, храбрость или дурость? – негромко спросил Голем. – К твоему сведению, девушка: так – в самом деле не убивают; я и не собирался этого негодяя пока убивать. Если тебе охота судить его самой – пожалуйста: получишь живым… Но перед тем мне нужно побеседовать с ним по душам.

– В твое время пытки называли разговором?

– Ты говоришь – в мое время, – с нажимом повторил Голем, – и племянницы твои сказки сказывают интересные. Так, выходит, ты знаешь, кто я?

Деян выругался про себя, но Эльма попросту отмахнулась от вопроса:

– Я знаю, что ты собираешься делать дурные вещи. Но у тебя нет на то права!

– Заблуждаешься: есть и всегда было; но можешь считать, что я только что его подобрал, бесхозное, и взял, – сказал Голем. – С тобой потом поговорим. А пока, если не любишь кровь и крики, лучше выйди. Джибанд там должен был уже закончить. Ступай, пока я не потерял терпение! – В голосе чародея вдруг проступила угроза.

– Эльма!!! – третий раз позвал Деян. На этот раз она все-таки его услышала и даже соизволила чуть повернуться в его сторону.

Деяна словно окатило могильным холодом.

Как он сам минувшим днем, ведомый жгучим желанием сделать хоть что-нибудь, едва не натворил глупостей, – так и Эльма сломя голову бросилась в словесную схватку с чародеем, вряд ли задумываясь о том, что таким способом ничего невозможно добиться. Голем язвительными отповедями затушил ее бессильную ярость, оставив лишь безысходное, невыносимое отчаяние. Что случилось, то случилось, и Эльма считала себя виноватой во всем случившемся: ведь Кенек пришел за ней… Все это ясно читалось на ее лице.

– Идем, Эл, – глухо повторил Деян, все еще сидевший у стены. – У нас есть другие дела.

– Как скажешь, – откликнулась Эльма с мертвенной покорностью в голосе. – Сильно тебя?..

Эльма перешагнула через лежавшие на полу тела, будто через бревна, и помогла ему встать, избегая встречаться с ним взглядом.

– Пара синяков, – спокойно соврал Деян, не сомневаясь – сейчас она не раскусит его ложь, и немедленно быть отправленным на поиски знахарки ему не грозит. Потом, быть может, в самом деле стоило заняться ребрами; но потом, а пока это было не к спеху. Всю боль, все другие чувства – все словно бы заглушал тот самый звук, по-прежнему звучавший где-то в глубине сознания. Тот самый звук, с которого когда-то начались его беды и который теперь знаменовал начало конца.

Голем приступил к допросу, не дожидаясь, пока останется с пленником один на один.

– Неприятно вышло, да? – Голем толчком сапога отбросил нож, присел рядом с Кенеком на корточки и с кажущейся небрежностью накрыл ладонью изувеченные пальцы. Кенек вскрикнул, но, спустя несколько мгновений, умолк. Даже скулить перестал.

– Так – совсем другое дело, верно? – продолжил Голем. – Так ты даже не истечешь кровью до того, как я передам тебя местным доброхотам, – а ты, по всему видно, не из тех, кто откажется прожить хоть на миг подольше. Но может стать хуже. – Он едва заметно двинул рукой на ране, и Кенек захлебнулся криком. – Гораздо хуже, – бесстрастно сказал Голем, когда тот вновь умолк. – Если мне покажется, что ты лжешь.

– Так ты дознаватель… этих… синезнаменных поганцев? – сплюнув кровь, спросил Кенек. И тут же заорал, когда Голем легонько надавил на то, что осталось от его кисти.

– Не надо больше… я буду… буду отвечать, – прохрипел Кенек, когда сумел отдышаться.

На бледном лице чародея не мелькнуло даже тени удовлетворения: он и не сомневался, что тот будет отвечать. Отвечать быстро и охотно.

– Начнем с того, кто такие «синезнаменные поганцы»?

– Бергичевцы… Люди барона Бергича.

Деян искоса взглянул на печь. Ему было не по душе оставлять Шалфану без присмотра рядом с чародеем, пусть и совсем ненадолго. Но старуху, укрытую грудой одеял, разглядеть было непросто, а с засонной травы она должна была спать крепко.

– Эл, пойдем. Эльма? – Деян встревоженно взглянул на девушку. Она стояла рядом, вперив в пол неподвижный взгляд, и ничего вокруг, казалось, не замечала – ни его, ни бабку, ни тел и крови посреди дома, ни чародея и Кенека, ни доносившихся со двора перешептываний и всхлипов. – Серая!

– Пойдем, – безжизненно откликнулась она и, по его подсказке надев наконец-то теплое верхнее платье, позволила вывести себя из дому.

– VIII –

Под стеной дома перетаптывались с места на место Солша с одним из сыновей и Малуха с дочерьми. На пол-лица «тетушки Со» растекся синяк, заметный даже в темноте, одежда была изорвана, но на ногах Солша стояла твердо. Малуха, с виду невредимая – если не считать царапины на щеке и спутанных волос, – немедленно бросилась к Эльме, причитая и плача. А дети выглядели… очень спокойными. В распущенных волосах у них, как и у Малухи, запутались обломки веток.

Деян, тяжело опираясь на костыль, прохромал к ним.

– Нура, Калиша. – Деян перевел взгляд с младшей на старшую дочь Петера. – Это вы его привели?

Можно было и не спрашивать: вряд ли могла найтись другая причина, по какой чародей вернулся среди ночи…

Они все заговорили одновременно – девочки, Малуха, Солша и ее мальчишка.

Из того, что Деяну удалось разобрать, следовало, что, как он и думал, Солша сама впустила Кенека с дружками в дом. Но она же, вместе с сестрой, и заболтала их ненадолго каким-то чудом, дав Малухе и детям время тихо вылезти в окно и сбежать задворками. А накануне вечером Калиша и Нура – запрет слаще меда! – рассказали сыновьям Солши про волшебную скалу и доброго чародея с каменными людьми, которые всех защитят, в обмен на историю про «большого и маленького дядек», которых мальчишки встретили днем.