Чтение онлайн

Мужчина положил руку на мою, сжал и попросил:

— Не пугайся.

Я кивнула и буквально потонула в его фиолетовых глазах.

Это была магия, самая настоящая.

Она хлынула в меня, заполнила и затянула куда-то в другое место.

Мгновение, и я оказалась около огромного дерева, рядом стоял ректор.

— Это древо Жизни, — проговорил мужчина, пока я рассматривала немыслимых размеров растение.

Да оно, блин, больше небоскрёба.

— Я даже боюсь спрашивать, какую роль он играет в этом мире, — неосознанно прошептала я.

Из-за размеров дерева было сложно даже небо рассмотреть.

— Это своего рода ядро этого мира. То, что останется, если даже не будет его создателей.

Вау. Просто вау. А ещё вау, что мир, оказывается, может существовать без его создателя.

Я хотела спросить у ректора, а как это вообще возможно, но не смогла.

Рядом с деревом появились двое.

Девушка с каштановыми очень длинными волосами, одетая в прекрасное платье, словно сделанное из цветов, и мужчина со знакомой внешностью.

— Это я, — подсказал ректор и указал, собственно, на себя.

Ну вот, а я-то подумала, что вот эта эфемерная девушка — он. Какое разочарование.

— Рядом Ирит. Именно она предложила мне стать хранителем истории.

Хоть ректор и выступал в качестве рассказчика, в этом совершенно не было необходимости. Я прекрасно слышала разговор его более молодой версии и источника многих бед этого мира.

— Другого способа ведь нет? — спросил, прости Господи, Вэлиант.

Выглядел мужчина так, словно был в запои полвека (учитывая продолжительность жизни титрионов и их в принципе живучесть — это вполне возможно).

— Увы, — покачала головой Первосоздательница. — Я бы хотела предложить тебе что-то другое, но другого способа просто нет.

От слов Ирит мужчину как будто замутило, краска окончательно покинуло его лицо.

— Вы выглядите так, словно вот-вот собираетесь отправиться на тот свет, — заметила я.

— Если бы у меня тогда была такая возможность, я бы так и сделал, — ответил ректор абсолютно спокойно.

Видимо, события того промежутка времени, действительно, стали для него лишь историей.

Какое счастье, этот мужчина сам смог справиться со своими травмами.

Пока мы говорили с ректором, двое других продолжали молчать.

Вэлиант явно впал в какую-то прострацию, а Ирит топталась рядом и изображала участие.

В итоге той это надоело, она достаточно громко выдохнула и сказала:

— Вэлиант, я понимаю твою потерю как никто другой. У меня у самой погибло несколько моих детей. Их смерть почти уничтожила меня…

Ну Ирит действительно выглядела как убитая горем мать. Однако, та была и Богом. Создателем мира. И ответственность на ней возлежала колоссальная. Поэтому она терпела. И хотела заставить это делать сломленного по какой-то причине Вэлианта.

— Это тот временной отрезок, когда многие Боги пострадали из-за Хаоса, — сделал важную разъясняющую ремарку ректор.

— То, что я тебе предлагаю, это дар моего ушедшего сына. Это не проклятие, — сказала Ирит. — Прими его и получи возможность сохранить хотя бы часть той, кто тебе больше никогда не будет принадлежать.

Богиня сделала паузу.

— Или откажись. Это будет даже лучший выбор для тебя. Только вот… Готов ли ты его сделать?

Молодая версия ректора обречённо подняла голову и уставилась на протянутую руку Первосоздательницы.

Пара долгих секунд, и его ладонь обхватила небольшую ручку своей… ну, пусть будет благодетельницы.

— Как видишь, тогда я был не готов отказаться от дара Ирит, — заметил равнодушно ректор.

Картинка смазалась, мир буквально перевернулся, мы оказались около другого гигантского дерева, на котором не было ни одного задрипанного листика.

Молодая версия ректора держала за руку, я так полагаю, Акриста. Увы, лица, как и фигуры, я не рассмотрела — тот был закутан так, словно был в бегах… или бомжом.

— Это вторая часть ритуала. Акрист, скажем так, доделал то, что не смогла его жена.

— Ясно…

Насладиться, как, впрочем, и понять, что толком делал главный Бог с ректором, я не успела, виды вокруг снова начали меняться.

Мы оказались на какой-то живописной поляне, полной цветов.

— Прежде чем показывать тебе дальше, я должен сначала кое-что объяснить и спросить, хочешь ли ты это видеть воочию.

Услышав слова мужчина, я подобралась.

Мучило смутное подозрение, что меня ожидает что-то нехорошее.

— Тебе, Лиса, уже известно о «правиле половин». Не знаю, сколько тебе поведали о нем, поэтому, если я буду повторять уже тебе известное, то скажи мне.

Я кивнула.

— Половины до встречи друг с другом могут влюбляться в других. Только вот… Если связь не разорвана — ничего путного из этой любви не будет. Лишь муки и страдания.

Ну да, все логично. Если верность, то мучительная и не пойми кому. В стиле этого жестокого мира.

— Я, как тебе уже, наверно, стало понятно, влюбился. Моя избранница была мила, красива, а ещё… ревнива. Я не мог дать ей всего того, чего она хотела. Единственное, что было в моих силах — это любить. И это-то её и погубило. Чем больше я любил, тем больше она сходила с ума. Конец нашей с ней истории не заставил себя долго ждать: она… ушла в обитель Акриста, а я остался.

Да уж. Ужасная история. Спасибо, что мне её рассказали, а не показали.

— Я пытался найти способ её вернуть, однако все в итоге закончилось тем, что я обзавёлся даром погибшего от рук Хаоса Бога Истории. После того, как эту способность мне навесили, я какое-то время забылся в ней. Однако позже, когда эта сила привела меня к моей переродившейся возлюбленной, я вновь наступил на те же грабли. Думаю, и так понятно, чем все закончилось опять. Даже мои попытки поменять наш финал не увенчались успехом. Она снова ушла. Молодой, во цвете лет. А я больше не смог это терпеть. Я хотел уйти за ней, но не мог из-за дара. И, предугадывая твои вопросы: я не Бог, просто, получая дар, я давал клятву.

Ректор остановился, наклонился и сорвал цветок. Выпрямившись, он протянул его мне и улыбнулся.

Удивительно, как легко ему давалось рассказывать эту историю.

— Поэтому я, не найдя ничего лучше, просто-напросто ушёл прочь из мира в подведомые мне фрагменты историй. Как видишь, я могу с ними взаимодействовать, главное, не менять их.

Цветок в моей руке, благоухающий как роза, был доказательством слов ректора.

— В реальности меня больше не существовало, я находился здесь, был отшельником, посещал невидимой тенью какие-то фрагменты истории. При этом я был ни жив, ни окончательно мертв. Просто воплощение силы, воплощение долга. Тот промежуток времени для меня как огромный пробел.