Чтение онлайн

Умар потер лоб.

— М-да… озадачил ты меня.

— Если моему чутью доверяешь, не трогай ее.

— Жаль. Такие деньги мимо пойдут…

— Поверь, трупам деньги ни к чему.

Умар потер лоб.

— Ладно. В одном бою она поучаствует, но таком, «чистом», а во что-то более серьезное я ее не потяну. А жаль. Мне кажется, деньги ей нужны, и драться она умеет.

— Слишком хорошо для своего возраста. Так не научишься самоучкой.

— Она говорила, мать работала в клубе, таком же, как мой, и ее с собой брала.

— Нет. Это не тот уровень. Точки, которые она знает, и ее манера… нет. Это надо учить, всерьез учить, и если хочешь… мне кажется, что ее учили лет десять.

— Да ей самой-то лет сколько!

— Да. С детства. И кто знает, чему еще?

Почему-то, стоило вспомнить хрупкую девушку Дашу, и Хабибу на язык приходили слова: «монстр», «чудовище», «прирожденный убийца». Он был недалек от истины, но правда была слишком невероятна. Вот он и думал о том, что могло быть в реальном мире.

Тайные школы. Спецслужбы… дети шпионов и убийц… что, от того идиотского фильма что-то поменяется? Если есть спецслужбы, будет и все остальное. И женщин будут использовать в своих интересах, и детей, даже не сомневайтесь. И всеми конвенциями сразу… гхм! Утрутся. Потому что о таких делах лишний раз никто не скажет и не узнает. *

*- имеется в виду фильм «Дети шпионов», аж 2001 года выпуска. Не реклама, смотреть откровенно скучно, типичный образец американского юмора, прим. авт.

— Ну, если ты уверен…

— Так не смотрят мирные люди. Так смотрят хищники, у которых руки по локоть в крови.

Может быть.

Умар не собирался спорить с другом, не для того он просил об услуге. Он просто принял информацию к сведению, и кивнул.

Один бой.

И этого достаточно.

Ардейл, замок Ланидиров

Двое мужчин совершенно не ожидали, что столкнутся на могиле. И оскалились друг на друга почти одинаково. Здоровущий черный дракон и достаточно мелкий алый — оба показали клыки и зашипели и только потом соизволили приглядеться.

— Капитан!

— Библиотекарь! Какая встреча!

Норберт совершенно случайно застал Беннета врасплох. Если б он подкрадывался, никогда бы не получилось такого. А Норберт просто шел не с той стороны, не по тропинке, розы рвал… на тропинке гравий, он поскрипывает, идущих слышно. А трава хорошо звуки скрадывает.

Мужчины смотрели друг на друга без всякой приязни. И глупых вопросов не задавали, чего тут воздух сотрясать? На могиле лежит букет белых роз. А второй, только розы в нем разные, алые, желтые, кремовые, белые — в руках у Норберта. Наломал, пока шел.

И не подметать им могилу библиотекарь собирался.

Беннет мог бы скрутить Норберта в два движения. И оскорбить мог, и ничего бы Норберт ему не противопоставил — куда там библиотекарю! Но вместо этого достал флягу из-за пояса.

— Выпьем? Так, символически?

Норберт даже символически не пил, не нравилось ему. Но раз такое дело…

— А, давай! По глотку!

— Ты мне о ней расскажешь?

— О чем?

— Я знаю только то, что в досье. Как она наемничала, в каких переделках бывала, какие отношения с родом. А вот что-то более личное для меня так тайной и осталось. Далина не откровенничала, поэтому и досье неполное. Что она любила, что ей не нравилось…

— Неужели этого узнать не удалось?

— Так наемница же. В той среде, сам понимаешь, открываться не принято. Сегодня вы друзья, а завтра сражаетесь на разных сторонах, всякое бывает. Она и помалкивала о себе.

— Она с детства привыкла все внутри держать. Старый Ланидир… знаешь, почему Дубдрагану так легко удалось клан подмять?

— Почему?

— Потому что сволочью был старый Ланидир! Равнодушной, жестокой, расчетливой тварью! Своих дочерей он как товар использовал, сыновей выгодно женить собирался, просто кого получше подбирал, ну и в семье у него теплоты не было. Он жену не любил, она его, это был союз по расчету. Какие там тепло — любовь — доверие? Далька с детства молчать привыкла. Понимала, стоит ей душу открыть, тут же в нее родственнички плюнут.

— Даже так?

— Ты сам собрал данные, нет? Видел, за кого Ланидир дочек выдавал? Есть там счастье?

Беннет только фыркнул.

— В чешуйке с моего хвоста счастья больше, чем во всех тех браках.

— Вот. И друг друга девки ненавидели тоже. Просто потому, что одной плохо, она и другим зла желает, а уж Дальку-то! Когда она сбежала, тут такое было!

— А что было?

— Потеха, — хмыкнул чуточку запьяневший Норберт. — Старый Ланидир пытается к ней через алтарь воззвать, она ж часть рода, а отклика нет. Он на жену орет, думает, та девчонку нагуляла, жена на него орет, какие там гулянки, когда всех девок он к алтарю лично носил!

— Да уж…

— Сам понимаешь, в таком случае алтарь просто б Дальку сжег на месте. И получается, что она есть, а воздействовать на нее никак.

— Почему?

— Я так точно и не знал, она мне не говорила. Тогда… потом сам догадался.

— О чем?

Чуточку захмелевший Норберт улыбнулся, гордясь собой.

— Я понял, она с алтарем связи разрывала, сама. Вот ее отец и не мог заставить!

Беннет, ожидавший каких-то важных откровений, пожал плечами.

— И так бывает. А что такого? Обычно глава рода отлучает, но всякое случается. Я, к примеру… ладно! Что в этом такого-то?

— Ты! Сравнил хвост с носом! Ты мужик! А она девочка, дочь главы клана, и такое…

Беннет особой разницы не видел. Когда перед тобой тридцатиметровая рептилия, там как-то становится все равно, мальчик оно или девочка. Тебе в любом случае хватит!

— Она была настоящим бойцом.

— Я ее любил, — вздохнул Норберт. Развезло беднягу окончательно, — она меня никогда, а вот я ее любил по-настоящему. А она… как она могла замуж за этого урода выйти? Зачем соглашалась? Он же не мог заставить…

Беннет сощурился.

А правда? Почему?

Полюбила Клауса? Не смешите мою чешую, а то выпадет! Далина к нему прикоснуться-то не могла без гримасы отвращения, не то, что любить! И она не играла, ТАК — не играют! Тогда — зачем?

Наверное, что-то он произнес вслух. Коварный самогон оказался, что дракон думал, то с языка и посыпалось.

— Не знаю. Я спрашивал, а она не сказ-зала!

Норберт развел руками, и Беннет вдруг ощутил жгучую ревность.

Ему — сказала. Вот этому хлюпику, которого соплей перешибить! А Беннет… он — враг. И от этого становится еще больнее.