Амберг
Шрифт:
– Правда, умнее нас с вами. Никогда об этом не думал, – подогревал ее интерес к разговору.
– Конечно, умнее. Они понимают быстротечность жизни и спешат жить! Поэтому в это мгновение, когда распускается пион, запах его аромата может оглушить на мили вперед. Он настолько терпкий, что может одурманить. А женщина не впечатлена… Посмотрите на нее: обыденность съедает ее чувства к прекрасному. И для нее этот пион будто трава, которую стоит скосить для пущего удобства. Она не видит чудес, она лишь видит предмет, – говорила она с надрывом, будто речь шла о чем-то жизненно важном.
Я не хотел останавливать ее – она просто полыхала и пылала от всего своего сердца. Тогда я впервые и увидел огонь внутри нее. «Если эта женщина так страстно печется о судьбе цветов, что же будет с ней твориться в других вопросах», – подумал я.
– И цветы обрели такую пошлость и филигранность в достижении целей своего хозяина! Переходя из рук в руки, иногда жестокие и беспринципные руки! – закончила вдруг она свой монолог.
– Вы сейчас говорили о цветах? – вдруг последняя фраза подтолкнула меня к этому вопросу.
– И о них тоже, – уже немного поникши, произнесла Эва.
– И вы никогда не покупали себе цветы?
– Покупала! Только я себе и покупаю цветы, – ответила она спокойно.
– Почему же? Вам никто не дарит цветов? – спросил я и подумал, что более глупо никогда себя не ощущал, как в тот момент.
– Нет, не дарят. И мне от этого нисколько не грустно. Мне, наверное, было бы неприятно, если бы мне подарили цветы. Дарить живые существа немного кощунственно. Дарить, зная, что обрекаешь на смерть.
Конец ознакомительного фрагмента.